Сокровища Валькирии. Книги 1-7

И едва дорога пошла на подъём по склону одиночной горы, за которой высадился десант, он повернул к болоту и через двадцать минут оказался в чистом бескрайнем поле. Почва промёрзла хорошо, снег ещё был неглубоким, вездеход летел, не встречая преград, и лишь чуть покачивался на буграх мерзлотного вспучивания торфа. Если рёв дизеля и услышали из засады за горой, то настигнуть его сейчас могли только по воздуху. А пока вызванный по радио вертолёт рыщет над болотом в поисках выходного следа, он успеет одолеть открытое пространство и уйти в лес.

Гора с засадой давно осталась позади, а белое пространство никак не кончалось. Мамонт на ходу высовывался в верхний люк, чтобы осмотреться: на линиях горизонтов не было ни мигающей звезды вертолёта, ни близкого леса, и подступало чувство, будто он заблудился, попал в некий заколдованный и бескрайний круг. Сориентировался по звёздам, по белому хребту на фоне неба, нет, двигался всё время прямо. Прошло не менее получаса, а впереди так и не появилось ни одного тёмного пятна.

Такого огромного болота в этом районе не могло быть!

Зато за спиной в небе вспыхнул прожектор, ещё далёкий, однако повисший над болотом — искали след! Мамонт уже не спускался в кабину, лишь нащупал за спинкой сиденья автомат и вытащил его наружу. Стоит охотникам заметить свежую колею на поле — вытропить вездеход минутное дело.

Неожиданно впереди, в белом пространстве, засветился маленький призрачный огонёк, запрыгал между небом и землёй, и машину сразу затрясло на кочках. Мамонт нырнул в люк, ударившись затылком о край, схватился за ручки управления и увидел, что вездеход несётся уже по лесу, на счастье, мелкому, худосочному сосняку, подминая его гусеницами, а в десятке метров, на взгорке — едва различимые стволы матёрого бора.

Он остановился, перевёл дух: заиндевевшая на морозе тайга была совершенно белая, словно обряженная в маскхалат. Между высокими соснами на уступе едва различимой горы светился огонь и вырисовывались смутные очертания какого-то большого строения, тоже подёрнутого куржаком. Мамонт толкнул Афанасьева.

— Ты что-нибудь видишь?

Иван Сергеевич глянул сначала сквозь лобовое стекло, потом переложил Ингу на капот и выглянул из люка.

— Дом, — насторожённо сказал он. — Окно светится…

— Чей это дом?

— Мамонт, гляди, это Хамара! — он указывал назад. — За нами летит!

Вертолёт блуждал над болотом, как охотничий пёс, вынюхивающий след.

Мирный манящий огонёк в окне чуть колебался, словно кто-то качал в руке свечу перед заиндевелым стеклом.

— Бери Ингу, иди в дом, — попросил Мамонт.

Иван Сергеевич помедлил, не спуская глаз с проблескового маяка на горизонте.

— Или оставайся со мной, — предложил он. — И бери автомат.