Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Но состояние уже другое… Если на Балканах загорелось, скоро жди в России.

Бронетранспортёры выехали на луг, рассредоточились и открыли огонь из автоматических пушек. Со склона горы были видны лишь вспышки выстрелов и красные линии, вычерчиваемые снарядами. Переполох у охраны поднялся нешуточный, и пока морская пехота отстреливала тени и призраки, следовало уходить из зоны на мусульманскую территорию: подняться на вершину Сатвы без специальной подготовки нечего было и думать, так что один заяц оставался не убитым.

С мусульманской стороны зона охранялась не так плотно — это Арчеладзе рассмотрел ещё в стереотрубу, — однако сейчас, по тревоге, вдоль проволочных заграждений были выставлены дополнительные посты. И один — рядом с проходом в минном поле, проделанным Кутасовым! Ловушка получалась крепкая — ни назад, ни вперёд, пока морпехи не постреляют и не снимут усиление. А если испуг у них не пройдёт, то могут оставить его до утра. Конечно, можно тихо снять пост и пройти, но оставлять следы, тем более в виде трупов, нельзя было ни в коем случае. И мины без миноискателя и специальной подготовки не снимешь, чтобы проскочить между постами.

Пришлось залечь на каменистом поле в трёхстах метрах от заграждения и ждать. Арчеладзе связался с Кутасовым — оказывается, тот давным-давно находился за горой, а охрана палила в ту сторону, где пошумела группа обеспечения.

— Сейчас приду к вам, — сказал Кутасов. — И приведу сапёра.

— Сиди на месте, — приказал полковник. — Не хватало, чтобы всех тут накрыли.

— А выкрутишься, Никанорыч?

— Попробую.

Лежали около часа, от сырости и холода начинался озноб, а морская пехота всё ещё ползала по зоне, постреливая по сербской территории. Похоже, прогноз оправдывался, усиление оставили до утра…

Рассчитывать можно было лишь на то, что к утру сработает эффект рассвета, когда все ночные страхи кажутся смешными и пустяковыми. К тому же промокшие и уставшие морпехи утратят бдительность, и тогда можно попробовать проскочить мимо поста. Если нет, то придётся уползать в лес на склон горы, зарываться в листву и лежать до следующей ночи. Арчеладзе не стал делиться с Воробьёвым своими невесёлыми мыслями, но тот сам, видимо, думал о том же.

— Если сутки под дождём и на сырой земле, — сказал заядлый грибник, — воспаление лёгких как минимум.

— Не каркай, — бросил полковник.

Один из бронетранспортёров пополз за спинами, огибая Сатву по подошве. Ехал без света — водитель, должно быть, пользовался прибором, громыхал днищем по камням. Можно было представить, что начнётся в зоне с рассветом, если они ночью пытаются прочесать всю прилегающую к горе территорию.

— Никанорыч, гляди, это что? — вдруг заговорил Воробьёв и потряс Арчеладзе за ногу. — Вон, напротив ограждения.