Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— А, это ты, есаул… Ну, входите!

— Моя жена, — представил Мамонт Дару. — Надежда.

— Очень приятно, — со скрытым смешком и странным намёком произнесла казачка. — Будем пить чай!

— Где же хозяин? — спросил Мамонт.

— Да известное дело, на войну ушёл с вечера, — отмахнулась она. — Воюет, наверное.

— С кем?

— А кто его знает, с кем… Это казачье дело. Главное, шашкой помахать, — хозяйка повела гостей на кухню. — Присаживайтесь!"

"Стол был накрыт, и на плите что-то скворчало в большой сковороде: она ждала своего казака с войны…

— Что-то ты, есаул, всхуднул, — пожалела казачка, глядя с прежней затаённой усмешкой. — И глаза ввалились. Тоже, поди, политикой занимаешься? Или ещё чем?

— Он не занимается политикой, — осторожно сказала Дара. — Не спал несколько ночей подряд…

— И правильно делает! — одобрила казачка, выкладывая из сковороды куски душистой, в перце и приправах, индюшатины. — Что ей, этой политикой, заниматься? Женой своей надо заниматься и вон Мурзиком своим.

— А Мурзик — это кто? — с любопытством спросила Дара. Мамонт заметил, что ей казачка начинает нравиться.

— Жеребец, — бросила хозяйка. — Одно название, конечно…

— Он что же, на войну без коня ушёл? — спросил Мамонт.

— Да ведь с таким-то стыдно на людях показываться, — засмеялась она. — Дома оставил… А если бы я не настояла, так бы и Мурзика взял!.. Вы угощайтесь, будьте как дома.

— Когда же он вернётся? — ощутив зверский аппетит, поинтересовался Мамонт.

— К утру-то навоюется!.. Вы ешьте, ешьте, не стесняйтесь!

Мамонт не стеснялся. Съел полтарелки крупно нарезанного сала, несколько больших кусков обжаренной рыбы и индюшачью ногу с картофельным гарниром. И вдруг осоловел, расслабился, едва удерживаясь, чтобы не задремать за столом.

— О, казак, да ты совсем квёлый! — засмеялась хозяйка. — Поди, тоже с войны, а? Мой вот так же придёт, поест и чуть ли носом не в стол. Я тебе сейчас постелю!

Через минуту она вернулась.

— Пойди, уложи своего-то, — сказала она Даре. — А мы посидим тут, чаю попьём… А что ты мне, девонька, глаза-то всё время отводишь? Не бойся, не уведу твоего. У меня есть вон казак, хоть хворенький, да свой.

Дара лишь рассмеялась в ответ, провожая Мамонта в комнату. Она заботливо помогла ему раздеться, укрыла одеялом и поцеловала в щёку:

— Спасибо тебе, милый.

— За что? — сонно спросил он.

— Ты сделал мне неожиданный праздник. Мне тоже здесь очень хорошо. Только придётся съездить домой.

— Зачем?

— Я хочу сделать подарок хозяйке этого дома, — призналась Дара. — У меня есть старинные цыганские серьги…

Мамонт ничего больше не слышал. Жёсткая, на досках, кровать превратилась в зыбку. Он увидел, как над ним склонилась Валькирия и покрыла лицо своими воздушными, вьющимися волосами.