Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Не спеши, Мамонт! У тебя впереди длинная дорога, успеешь ещё и многое познать, и многое увидеть. Ты счастлив, потому что избран Валькирией, Хотя судьба твоя всё равно в руках Стратига.

— Почему же ты доверяешь мне тайны, если со мной ничего не решено?

— В любом случае ты уже никогда не вернёшься к изгоям. Страга указал тебе путь к Весте.

— Значит, в худшем — меня лишат разума. И будет мне путь в психушку."

"— Правильно, — одобрил старик. — Всегда готовься к худшему, и всё, что принесёт тебе Валькирия, будет приятным сюрпризом. Но безумство — не самое страшное. С точки зрения изгоев, ты уже лишился ума. Представь себе, ты возвращаешься в мир и заявляешь, что был в пещерах и видел то, чего не может быть в представлении изгоев… И странником отправят — не так уж плохо. Будешь идти, идти куда глаза глядят, только зачем и ради чего, знать не будешь. Но если тебя лишат пути — вот это тяжкое наказание. Лучше умереть, чем жить беспутным.

— Что это значит?

— Удел блуждающей кометы. — Пётр Григорьевич, несмотря на выпитую медовуху, проворно вскочил и бросился к окну. — Ну вот, кого-то ещё несёт…

На улице послышался гул машины. Пчеловод набросил длиннополый дождевик и вышел из дома. Русинов же, едва передвигаясь, подобрался к боковому окну, так как парализованные медовухой ноги не слушались.

Возле чёрного, роскошного «БМВ» стояла женщина — последняя любовь Ивана Сергеевича, «постельная разведка» шведской стороны фирмы «Валькирия».

3

Полковник Арчеладзе не любил своего шефа, как, впрочем, и всех предыдущих, какой бы службой и каким делом ни занимался. По стечению обстоятельств, а точнее, по роковому совпадению все вышестоящие начальники оказывались выдвиженцами из партийных структур, если говорить о прошлом. В настоящем же новый шеф оказался опять совершенным непрофессионалом — бывшим начальником пожарной охраны Кремля, но идейно подготовленным и доказавшим свою преданность посткоммунистическому режиму. Про себя Арчеладзе называл их комиссарами и болезненно переживал, если получал незаслуженную выволочку или не мог убедить по вопросам, понятным любому специалисту. Его раздражали и высокомерность, и суетливость очередного комиссара, он ненавидел их голоса, манеру одеваться, запах одеколона и даже мебель в кабинете. Всё оскорбляло его профессиональные качества, опыт и самолюбие. Арчеладзе спасался от встреч с непосредственным шефом лишь из-за того, что имел почти полную самостоятельность работы своего отдела. Однако при этом всё-таки случались моменты, когда избежать контакта с Комиссаром становилось невозможно.