Сокровища Валькирии. Книги 1-7

На солнечном сплетении он ощутил металлический холодок и медленно дотронулся рукой — железный медальон с изображением сидящего сокола…

— Где… Ольга?

— Не задавай вопросов, — обрезал всегда приветливый и добродушный пчеловод. — Делай то, что приказано.

— Мне нужно знать, где сейчас Ольга! — упрямо заявил Русинов и сел на постели.

— Тебе нужно знать то, что можно, — ледяным, непривычным тоном отчеканил старик. — И не более того.

Он как-то сразу понял, что спорить либо требовать чего-то от старика бесполезно. Надо действовать. Он огляделся — его одежды не было, хоть в простыню заворачивайся…

— Мне надо одеться, — сказал он. — Я не намерен оставаться здесь.

— Твои намерения никого не интересуют, — заявил Пётр Григорьевич. — Пока ты будешь находиться здесь, в доме. Приказано не выпускать.

— Кем приказано?

— Валькирией.

— Где же она, Валькирия?

— На тризне, — был ответ.

— Понял… Она в пещерах? Там, внизу? — Русинов заволновался. — Понимаешь, её могут лишить волос! Я должен идти туда!

— Пока ты должен есть и спать.

— Но у Ольги отрежут космы!

— Это меня не касается! — Старик подал ему старый рабочий халат. — Вот тебе одежда. В доме тепло.

— Но это касается меня! — воскликнул он.

— И тебя не касается, — отрубил пчеловод. — Всё произойдёт так, как должно произойти. Кого и чего лишать — промыслы не наши.

— Я всё равно уйду! — не сдержался Русинов.

— За стол! — приказал старик. — Здесь нет твоей воли.

Русинов осознал, что задираться не следует, и, натянув халат, сел к столу, накрытому как в хорошем дорогом ресторане: хрусталь, мельхиор, вкусные на вид и изящно разложенные на фарфоре блюда.

— Когда ты в последний раз ел? — спросил преображённый пчеловод.

— Не помню, — отозвался Русинов. — Я потерял счёт времени…

— В таком случае сначала выпьешь этого напитка, — старик налил полный фужер янтарной густой жидкости. — Это старый мёд с лимонным соком. Нужно восстановить функции желудка."

"Русинов потянул фужер к губам, намереваясь выпить залпом, — во рту чувствовалась горечь и сухость, — однако Пётр Григорьевич звякнул вилкой.

— Не спеши!.. Сегодня не простое застолье, а тризна. Следует соблюдать ритуал. Пусть же имя Вещего Зелвы всегда греет наши уста! Пусть его мужественный дух вдохновит нас к подвигам. За память о Зелве!

— Но погиб… Страга, — заметил Русинов, смущённый речью старика.

— Зелва был Страгой Запада, — объяснил Пётр Григорьевич. — И погиб раньше. Его задушили струной гавайской гитары.

— Я знаю только этого Страгу… Его звали Виталий.

— Это был Страга Севера.