Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Он хотел позвать её по имени, но испугался, что от любого постороннего звука она может дрогнуть и сорваться вниз, ибо округлое завершение останца, напоминающее человеческую голову, позволяло сидеть на нём только птицам…

Он побежал к камню через огромное поле курумника, в лунном свете напоминающее свежевспаханную землю. Это было самоубийство — бежать по развалу глыб, подёрнутых отсыревшим в ночи лишайником, но с ним ничего не случилось, ни разу даже не поскользнулась, не подвернулась нога. Да он и не подумал, что может что-то случиться.

Возле камня он остановился и тихо позвал:

— Оля!

А её уже не было! Белёсая вершина останца отражала лишь лунный свет…

Он прочитал стихи, строчки которых мерцали на камне, как белые одежды.

Пока волос с отливом краснымЯ не успела расплескать —Ищу тебя: лишь в этой сказкеЕщё позволено искать.Он обернулся и вздрогнул от боли: Ольга уходила по курумнику, ведомая за руку мужчиной в таких же одеждах. Он видел лишь их спины, но и этого было достаточно, чтобы понять — уходят два счастливых человека.

Сначала ему казалось, что где-то рядом горит костёр и в лицо ему летят искры. И почему-то не было ни дыма, ни тепла, напротив, становилось холоднее. Он поискал глазами, откуда несутся искры, и увидел огонь за спиной, разложенный на камнях, среди круга золы старого кострища. Он присел возле него, потянулся, чтобы согреть руки…"

"Огонь был холодный. Ледяные искры больно жалили лицо.

«Да это же сон! — вдруг догадался Русинов, глядя в реальный белый огонь. — Так не бывает…»

Он с трудом разлепил загноившиеся, воспалённые глаза: над горами шёл снег, ранний, самый первый, но холодный и колючий, словно глубокой зимой. Туча стояла почти над головой, и было видно, как в её дымной плоти образуются снежинки…

И вдруг, уже наяву, горизонт откликнулся женским голосом:

— Ва! Ва! Ва! Ва!..

Потом дважды, глухо и грубо, отозвался бас:

— Ва! Ва!

Совершенно было непонятно, где источники звуков. Висящая над головой туча глушила их, и только эхо внизу выдавало все шумы в горах. Было ещё темно, и догорающий костёр парил подсвеченным снизу столбом, сливающимся с тучей.

И снова взахлёб, вперемешку, многоголосо:

— Ва! Ва! Ва!..

Потом он отчётливо услышал собачий лай, причём недалеко, может быть, в километре выше — тут же его оборвало кричащее эхо. Русинов умыл лицо снегом, выбрался из-за камней на открытое место и неожиданно услышал отчётливый треск выстрелов, доносящийся из тучи. В горах была перестрелка! Преследователи не могли палить просто так, да и голоса оружия были разными. К тому же откуда-то взялась собака!

Кто это мог быть? Иван Сергеевич, несмотря ни на что, отправившийся к заветному камню в одиночку? Или же люди Тарасова на кого-то наткнулись в горах?..