Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Это была Третья цивилизация, признание которой, как считал Русинов, могло остановить хаос, рождённый сознанием человечества, заражённым дуалистическим представлением о мире.

Ему очень хотелось, чтобы люди, называющие себя гоями, оказались и в самом деле носителями этой Северной цивилизации. Но для этого они должны были иметь некую доселе неизвестную форму Знаний, не похожую ни на Восточную, ни на Западную. Не уровень и своеобразие культуры, не языковая платформа и не богатство определяли самобытность цивилизации, но образ мышления и его продукт — форма Знания о мире. Потому Русинов стремился увидеть не арийское золото, а его космос."

"Это слово переводилось с древне-арийского как «ниспадающие с неба потоки света». По аналогии женские волосы назывались космами и в косы вплетали ленту — символ луча, льющегося света. Но замужняя женщина обязана была убирать свои космы под кичку, дабы хранить космический свет для зачатия и рождения детей. А мужа, владеющего высшими знаниями, называли «космомысленным», как отца Ярославны — Ярославосмомысл. Человек был создан по образу и подобию Вселенной: голова означала космос-разум, ноги (но-га) — движение в пространстве, тело — вместилище души-света, область солнечного сплетения.

На третий день после побега, двадцать пятого августа, Русинов стоял на вершине хребта, на стыке Времени, думал о высших материях, о космосе, о цивилизации и Знаниях, чтобы отвлечься и не думать о пище. Это был самый тяжёлый день начала голода: после третьего дня он должен был притупиться, а потом вообще исчезнуть. Он переночевал на вершине, меж голых камней, спрятавшись от ветра с сибирской стороны. Он боялся замёрзнуть и не проснуться, поэтому спал на корточках, подложив под ноги камень, как петух на жёрдочке. Глубокий сон обязательно бы опрокинул его головой на глыбу — тут и мёртвый проснётся. Воды на вершине хребта, на этом Времяразделе, тоже не было, и потому он нёс её с собой в термосе, расходуя понемногу, чтобы хватило до первого ключа.

На рассвете сквозь полусон услышал характерный стук молотка — кто-то вбивал крючья! Значит, всё-таки преследовали! Наверное, заметили в бинокль, как он карабкался по уступам, обходным путём, и теперь, чтобы сэкономить время, штурмуют стену напрямую. У них есть снаряжение…

Надо успеть спуститься, пока они не добрались до вершины перевала!

Он оказался слабым на удар — возможно, потому, что бить человека неестественно, — однако крепким на терпение. Уязвимое, не защищённое ни роговицей, ни толстой кожей, тело оказалось неожиданно выносливым на разрыв и растяжение, как земная кора.