Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — Я тебе всё расскажу… всё по порядку.

Старуха повязалась белым платком, взяла корзину и гладкую высокую палку.

— По грибы пойду, — сказала она. — Маслята по старым дорогам пошли.

Старуха специально уходила из дома, чтобы дать им поговорить. Нужно было срочно избавиться от Августы!

— Любовь Николаевна! Там у палисадника моя жена. Возьмите с собой?

— Да я не привыкла с людьми ходить, — заворчала она. — Одной лучше, никто не мешает…

— Очень прошу вас! — взмолился Иван Сергеевич. — Ну что ей слушать мужские разговоры?

— Думаешь, со слепой старухой интереснее будет?

— Пусть прогуляется! Она очень ласковая! Не в тягость…

Старуха махнула рукой и сняла со стены вторую корзинку.

Они остались вдвоём, смотрели друг на друга и молчали. Иван Сергеевич понял, что Мамонт действительно болен: за восемнадцать лет знакомства и дружбы он впервые видел его в таком состоянии.

— Кто у тебя там? — наконец спросил Мамонт, кивнув на улицу.

— Профессиональная разведчица, — усмехнулся он — язык не повернулся сказать «постельная». — Служит у двух господ и мне прислуживает. Не она, так бы и не свиделись.

— Не рассказывай, я про тебя теперь всё знаю, — тяжело и без интереса проговорил Мамонт. — И про неё слыхал… Говорят, ты хорошо устроился в «Валькирии»?

— Пока неплохо…

— Ну и работай, — отмахнулся Мамонт и вообще потерял интерес. Распахнул боковую дверь, вошёл в комнату и сел на кровать, бросив безвольные руки.

Иван Сергеевич вошёл за ним следом, устроился рядом.

— Что, укатали сивку крутые горки?

Он помолчал, тупо глядя перед собой, и согласился:

— Укатали, Ваня, укатали… Плохо мне, душу мою вынули.

— Интересно! — пытаясь взбодрить его, засмеялся Иван Сергеевич. — Кто смог из Мамонта вынуть душу?

— Понимаешь, Ольга потерялась! — вдруг вскинулся он. — Ушла и нет до сих пор. А родители молчат…

— Кто такая?

— А, ладно, — снова съёжился Мамонт. — Всё одно к одному…

— Скажи мне толком, Саня, что с тобой? — Иван Сергеевич приобнял Русинова, тряхнул за плечо. — На тебя весь мир смотрит, а ты раскис, как лапоть…

— Я изгой, Ваня! Авега был прав… Неужели мой рок — навечно остаться изгоем? Всю жизнь таскаться с клюкой?.. Ох, как обидно!

Мамонт заскрипел зубами, смял ладонями лицо и замер. Иван Сергеевич вспомнил давние наставления Мамонта своим сотрудникам — в самых невероятных ситуациях сохранять психическое равновесие. Другими словами, повиноваться року, даже если тебя поставили к стенке и навели ружьё.

— Ты что задёргался, Мамонт? — грубо спросил он. — Ну-ка давай выкладывай все свои новости, планы!

— Какие на хрен планы, Вань? — возмущённо спросил тот. — Привыкли: планы, задачи, походы… Сплошная и пустая теория.

— Ну, сокровища всё равно надо искать, — не согласился Иван Сергеевич.