Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — По нашим материалам оно проходит, как Аркан…

Я впервые слышал такое название, видимо, дед с Олешкой нарекли его Ледяным.

Слово АРКАН никакого перевода не требовало…

— Что же вы полезли в Аркан?

— Я в сухопутном отделе первый год… Но наши гидрологи работали здесь семь лет. Изучали паводковый характер, сезонные колебания уровня… Ничего подобного никогда не наблюдалось…

— Так вы спускались на дно?

— Разумеется…

— Блоки находили? Обработанные камни? Со следами человеческой деятельности?

— Нет, — опять же не сразу ответил он. — Я обратил бы внимание. Мы фиксируем такие вещи… Прошу вас, не напоминайте мне об озере. Давайте поговорим о чём-нибудь другом?

Кавторанг начал опять раздражать меня, желание ночевать с ним в одном логове улетучилось. И вообще, мне нельзя было оставаться возле озера, где работали «каркадилы» безвременно ушедшего Редакова-младшего.

— Мне нужно идти… — пробурчал я.

— Нет, не ходите! — вдруг испугался он. — Повсюду их засады и патрули! На каждом ручье! Всё перекрыто до самого перевала! Они стреляют!

— Жилет заберу, а спальник оставляю. Спи.

— Это ваш спальник! Возьмите! — засуетился он. — Простите, что я так бесцеремонно брал ваши вещи… Но я же не знал! Валкария показала мне вход… Пожалуйста, не уходите! Вас убьют!..

Я выбрался из логова, на счастье дождя не было, но тучи на небе и темень — глаз коли. Кавторанг полез за мной и, судя по шороху, тащил за собой спальник.

— Скоро зима, — я отдал ему завёрнутый в тряпку нож. — Иди к людям, к жилью, пока не поздно.

— Я не уйду! — отчего-то засмеялся он. — Я буду искать её и найду!

— Да ты здесь сдохнешь! Беги отсюда! Задницу в горсть и скачками, понял!

— Нет, я выживу! Я же мужчина!

Не знаю как, но я шёл в темноте, наугад, вслепую, без остановки и даже не споткнулся. Шёл, взбудораженный гневом и ненавистью, не думая ни о засадах и патрулях «каркадилов». И никак не хотел признаться себе, что уже давно сам хожу по горам и подсознательно ищу танцующую на камнях…

Стражник

Всю ночь я брёл вниз по реке, отмахиваясь от навязчивого образа кавторанга, но он упорно стоял перед глазами. И одновременно было чувство, будто до сих пор смотрит мне в спину. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал думать, точнее, убеждать себя, что встреча с сумасшедшим — игра воображения или сновидение наяву, ибо спастись он не мог. Просто я мысленно пишу «Гору Солнца» и всё это придумал: вижу некий литературный образ, а не живого человека, слышу собственные мысли и говорю сам с собой — воображение разыгралось, только и всего…

Самоуспокоения хватало на минуту, не больше, и потом становилось ещё горше. Нет, это не мои фантазии. Спасённый Бородин существовал, настолько реальный, плотский, что придумать такое невозможно, и во сне не увидеть.