Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Комиссию возглавлял сам Церковер – тонкий психолог и знаток человеческих слабостей. Он изучал даже родословные кандидатов, дабы проследить генетику умственных возможностей, проверял по своим оперативным каналам на предмет склонности к противоправным действиям живых и мертвых родственников, использовал для отбора многие наработки физиономистов и хиромантов, когда-то еще в лагере начитавшись подпольного издания Ломброзо. Ничто не спасло – воровали все поголовно, используя для этого весь интеллектуальный потенциал, причем тащили не только металл, но и дорогостоящее оборудование, закупленное за рубежом, деньги, отпущенные на исследования, и кукурузу с полей.

И на этот раз сдавать в прокуратуру Сторчак никого не стал, позволил Филину временно открыть третью шарашку в лабораторном корпусе и посадить изобретательных гениев под надзор охраны, которая уже давно выполняла функции внутренней полиции.

Скрыть эти факты уже было трудно, но все-таки возможно, хотя бы на срок, пока Церковер окончательно не поправится. Однако начальник разведки Филин, будучи подчиненным напрямую, пришел и все в деталях доложил Осколу. В том числе и о том, что вся фабрика гениев – гордость и заслуга Церковера – помещена в шарашки под надзор внутренней полиции и теперь даже в столовую ходит строем.

Тут не выдержала даже телесная молодость, и марлевая повязка не спасла – произошел инсульт, и Церковера разбил паралич правой стороны. Когда Сторчак узнал об этом и примчался в технопарк, Оскол лежал, опутанный трубками, обставленный аппаратурой и что-то невнятно бормочущий. Он шевелил кулаком и часто мигал одним глазом – второй был прикрыт веком, словно у спящего. Однако дежурившие рядом две медсестры его понимали и на минуту удалились из комнаты. Старик раскрыл руку – там оказался ключ с привязанной к нему засаленной цветастой тряпочкой, свитой в шнурок.

Церковер предусмотрел все, в том числе и утрату дара речи. В сейфе, замурованном в стену, на самом видном месте, поверх многочисленных папок с бумагами и каких-то слежавшихся свертков, оказалось три пронумерованных пакета, адресованных Смотрящему. Тут же, не отходя от больного, он поочередно вскрыл их и бегло ознакомился с содержимым.

В первом Оскол наказывал сохранить остатки свидетельства применения неведомого топлива – достать оставшуюся от железной руки жестянку из пожарища, спрессовать и положить на ответственное хранение в банк. Во втором он переводил в подчинение Сторчака всю зону Д, которой управлял единолично, вместе со службой разведки, самим Филиным, аналитиками, шарашками и драгоценным архивом.