Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Сыромятнов подогнал машину к воротам усадьбы, несмотря на близкий обвал небесного огня, не спеша открыл ворота и въехал во двор. В отблесках пламени от зенитных орудий, мечущихся по кабине, лицо генерала стало зеленым. А его сын, упершись тупым взглядом перед собой, что-то бормотал, скорее всего, молился.

— Мой сын — солдат, — со всхлипом, будто поперхнулся, вымолвил генерал. — Умереть от руки врага — честь…

— Вы сошли с ума! О чем вы говорите в такую решающую минуту?

— Мой сын Томас — фон Вальдберг!

— Старшина, сходи, погуляй с этим ублюдком, — по-русски сказал Пронский. — Он мешает нам разговаривать.

— Просто погулять? — осторожно переспросил тот.

— Пока да.

Сыромятнов выдернул из кабины подростка со связанными руками и ногами, кинул на землю.

— Давай, раб божий! Скачками!

Генерал не шевельнулся, не издал ни звука. Удерживая за шиворот Томаса, старшина отволок его на несколько метров в сторону и сразу канул в темноту.

— Куда повели моего сына? — наконец спросил генерал.

— На прогулку. Он вам мешает думать, барон. В его отсутствии придут нормальные, отцовские мысли.

— Вы приказали расстрелять Томаса?

— Нет, намазать ему бутерброд!

— Если он умрет, то как настоящий солдат…

— Даже звери защищают своих детенышей, барон, — тихо и со скрытой ненавистью проговорил Пронский. — Никак не ожидал от вас… Интеллигентный, образованный Герман фон Вальдберг превратился в людоеда. Это результат вашего фашизма. Вы полностью деградировали. Неужели не чувствуете этого?"

"— Он не убьет Томаса, — вдруг с уверенностью вымолвил генерал. — Я молился… Просил не карать сына — наказывать меня. Томас — ангел! Он еще не совершал греха… И услышал голос. Этот человек не убьет. Томас будет спасен Небесной силой.

Пронский пожалел, что отдал команду в присутствии генерала, и только сейчас подумал — а вдруг он знает русский и все понял? Хотя по сведениям разведки, фон Вальдберг презирал все славянское и этими языками не владел.

В тот миг сквозь канонаду и гром разрывов где-то рядом послышался глуховатый щелчок, похожий на выстрел. Генерал насторожился, завертел головой.

— Что это было? Выстрел?

— Возможно. На своего бога надейся, да сам не плошай.

Он не понял пословицы, как бы Пронский старательно не переводил, вскинул связанные руки, подержал перед собой.

— Не верю, нет! Господь спасет Томаса! Русский солдат не убьет!

И замер, словно ожидая еще какого-то грома с небес.

— Блажен, кто верует, — серьезно проговорил Пронский. — Вы же аристократ, генерал! И это смешно — всецело полагаться на высшую волю. На небесах устали от ваших молитв и сумасшедших поступков, вроде вашей попытки принести в жертву любимого сына. Проявите свою волю, барон!

Тот как-то враз повеселел, даже вдохновился.