Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Старики упали под станину, но командир самостоятельно развернул установку и закричал:

— Заряжайте! Встать, трусы! Подавайте ленты!

— Лейтенант! — окликнул Пронский.

Тот оторвался от прицела, и глаза его блеснули диковато и зло, почти как у Сыромятнова. Бросил недовольно:

— Слушаю, капитан…

— Мое подразделение будет находиться здесь в течение трех суток, — заявил капитан СС. — Ни один русский самолет не должен пролететь над территорией пивоварни. Вам все ясно?

— Мне нужно менять стволы! — вдруг закричал лейтенант. — Стволы пришли в негодность! Вести прицельный огонь невозможно, капитан! Я не гарантирую вам безопасности!

— Так требуйте стволы от старшего начальника! Где командир батареи?

— Я не знаю, где командир батареи! У меня нет связи!

— Пошлите солдата!

Его злость, вызванная боем и мальчишеским бесстрашием вдруг обратилась в злобу.

— Не смейте командовать! Я командир расчета!

— Если упадет бомба — вас будут судить!

И этот юный лейтенант неожиданно скомкал, спрятал свои чувства и сказал с детским всхлипом, но стариковским спокойствием:

— Нас всех будут судить русские. Сегодня — меня, завтра — вас. Никто не уйдет от наказания.

Глаза при этом были сумасшедшие.

Пронский спустился на землю, по-хозяйски закрыл стальные ворота. Штурмовики теперь шли от солнца, но несколько правее пивоварни, в зоне недосягаемости, однако лейтенант открыл огонь, барабанной дробью сопровождающий Пронского до самого склада. Разведчики лежали на полу сразу же у входа.

— Еще двух потеряли, — доложил Соболь. — Один легко ранен…

Пронский автоматически отыскал среди лежащих старшину — этот жив…

— Разверни радиостанцию, — приказал он. — Через семнадцать минут передашь открытым текстом на немецком языке три слова: «Глория ждет ответа». Повторишь несколько раз. Выставить охрану, и всем спать.

Ровно через семнадцать минут начался новый налет. Мелкие бомбы сыпались где-то рядом, со стен пивного склада слетала пыль, и странно начинали гудеть пустые дубовые бочки. И когда вой штурмовиков отступил к северу и стало почти тихо, зенитная установка все еще молотила воздух разношенными стволами. Несмотря на это, разведчики скатили с полок бочки и улеглись спать. Соболь приготовил место Пронскому, расстелив свой кожаный плащ, однако тот приоткрыл дверь и достал карту города. Начальник разведотдела попросил разрешения и присел рядом на корточки.

— Мы уже потеряли семь человек, товарищ Глория, — напряженным голосом проговорил он. — Осталось пятеро! Если так пойдет, завтра не останется людей.

— Это минимальные потери, майор.

— В конце войны — огромные. Мы же не под Москвой — под Берлином. Таких ребят оставили… И схоронят, как фашистов.