Сокровища Валькирии. Книги 1-7

 — На свидания буду ходить к Томилке… Черт те куда ехать — в Крым!

— Это же не в Нарым, Василий Егорыч!

— Я и не был там никогда!

— Вот и побудешь…

— Зачем я тебе сдался? Одноногий старик!.. Нет!

— Конечно, ты не подарок, но куда деваться? Не бойся, я тебе работу дам, не в нахлебники пойдешь.

— Какую работу? — спрятал глаза под бровями.

— По специальности!.. Кстати, ногу-то на фронте потерял?

— Тебе какое дело? Где бы ни потерял — новая не вырастет.

Мавр достал письмо, протянул тестю и стал глядеть в окно.

— Читай. И собирайся! Через три часа поезд, а у нас и билетов нема, и как автобус ходит — не знаю.

На мостике было пусто: к лесозаводу шла хозяйственная гравийка и другим путем сюда не попасть…

Василий Егорович долго смотрел в письмо — то ли перечитывал, то ли думал; глаза его как бы вышли из-за прикрытия бровей и нависающих бровных дуг, чуть потеплели.

— У меня тоже вот… Одна-единственная дочка. Женился поздно, почти в сорок…

— Ладно, тесть! Это на потом. Сейчас собирайся!

— А ты на меня не покрикивай! — вдруг взъерепенился он. — Гляди-ка, генерал, командует тут!.. Мне еще протез обуть надо, культю подогнать, облегчить… Вещи собрать!

— Возьми самое дорогое и едем, — мягче сказал Мавр. — У меня плохие предчувствия, поезд без нас — ту-ту… Фотографии, документы… Даже белья не надо. Ну, конечно, инструменты…

— У меня вон два полушубка, валенки, штаны ватные — что, брошу?!

— Зачем тебе в Крыму полушубки?

Он неожиданно засмеялся:

— Томилка пишет, ты можешь похлопотать, чтоб срок скостили? Ты что, и правда можешь?

— Погоди, дед, доберемся до Москвы, похлопочем…

— Какой я тебе дед? — обиделся Василий Егорович. — Да я моложе тебя! Дед… Слушай, а пенсия? Я по старости получаю, все-таки сто десять тысяч…

Бутылка водки стоила уже тридцать. Мавр стал собирать инструменты со стены, а тесть вдруг подпрыгал к окну и, согнув шею, выглянул из-за косяка…

— Атас! Облава!

Ни на улице, ни за изгородью на проселке никого не было, да и мостик с изгибом дороги оказался пустым, но население жилой зоны, эти серые, одинаковые люди буквально летели в сторону промышленной, словно птичья стая, одновременно меняя направление и организованно покидая насиженное место. Бесшумная эта тревога в единый миг всколыхнула все бараки, и уже внизу слышался топот и стук дверей; откуда-то взялись дети — около десятка разного возраста, табун цыганок в пестрых одеждах и даже существо с грудным младенцем на руках. Прошло минуты полторы, и все кончилось, территория зоны была пуста, и лишь следы по свежему снегу, в том числе и босых ног, остались, как строчки письма на чистом листе.

И тот же час на улице показались две машины: милицейский «уазик» и белая «неотложка».