Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Удивительно, но отморозки бросили Аквилонова и встали рядом, растерянно озираясь. Тогда и Ячменный, отжатый Ангелом, спохватился, крикнул буровикам:

— В самом деле, охренели совсем! Керновый ящик сюда! Вместо носилок! А то тянут, как собаку!..

Через несколько минут Ивана Крутого погрузили на керновый ящик, взялись вчетвером за ручки и понесли к Ми-6, невозмутимо раскручивающему винты…

16

Вслед за воющей ракетой, ушедшей в звёздное, с назревающим полярным сиянием, небо, включилось полное освещение улиц, затем одновременно вспыхнули некоторые окна в домах и наконец полыхнул заревом стеклянный купол, создавая впечатление восходящего среди ночи солнца. Академик отлично помнил расположение переулков, всех ходов и выходов через дворы, и потому бежал задами к недостроенному цирку, оставив преследователей на освещённых улицах. Через несколько минут они потеряли его, однако по радиальным улицам от центра во все стороны понеслись машины с громкоговорящими установками, и в уши поползли вкрадчиво-повелительные голоса, повторяющие одно и то же:

— Бежать нельзя. Это бессмысленно. Ты погибнешь. Выйди и назови свой номер.

Неподалёку от цирка Насадный вдруг подумал, что если его засекут, то можно выдать место, где стоит вертолёт, и, резко свернув в сторону, нарезал по пустым дворам и переулкам большой круг. И только убедившись в отсутствии погони, махнул через строительный забор и оказался перед круглыми, башнеобразными стенами цирка. Попасть внутрь можно было лишь с одной стороны — с парадного, выходящего на освещённую улицу. А в это время от окраин к центру началось прочёсывание дворов. Повсюду мелькали люди с ружьями, несколько человек заскочили на стройплощадку, и академик спрятался за поддоны с кирпичом, провожая их стволом автомата. Внезапно он понял, что если они приблизятся к нему и заметят — будет стрелять не раздумывая…

Будет стрелять в людей — делать то, чего никогда и в мыслях не допускал, будучи самоуглублённым, рафинированным интеллигентом. Сейчас же волна неведомого яростного гнева, вызванная погоней и замешанная на обиде, всколыхнула дремлющий воинский дух. Внутренне он даже не противился ему — тихо изумлялся тому, как твёрдо и легко лежит оружие в руках, как острый глаз держит в прорези прицела идущего впереди человека, и холодный, равнодушный палец уже подтягивает спусковой крючок до конца холостого хода.

Между тем две тёмные фигуры с ружьями пробирались по нетронутому снегу, искали его следы и уверенно двигались к синеющей, глубокой борозде, оставленной академиком. А он ждали лишь мгновения, когда они заметят её, сблизятся и остановятся, чтобы свалить их одной очередью.