Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Лаксана…

— Никогда не зови меня так…

— Почему?

— Это невозможно — всё время возвращаться в прошлую жизнь, — тихо проговорила она, дыша ему в подбородок. — Нужно жить этой жизнью, и никуда от этого не деться. Я вот попробовала уйти в прошлое, но оказалось, бродила по современным лесам в Манорае. Это когда-то звали Лаксаной, в той жизни, а сейчас зовут… Нет, не скажу! Не надо!

— Лаксана, — повторил он. — Не могу называть иначе…

— Праздник Радости Мира закончился, — прошептала она. — Ты не пришёл…

— Но после того, как ты убежала… Я не знал, не верил, было ли что-то… Ходил, как больной…

— Пора возвращаться в реальность!

Олег случайно зацепил рукой тесьму, стягивающую горловину платья, она распустилась, холст медленно сполз и обнажил плечи.

— Так было в той жизни, — слабо воспротивилась Лаксана. — Ты хочешь, чтобы всё повторилось?

— Хочу, — не узнавая ни голоса, ни воли своей, проронил он и умышленно потянул тесьму на поясе, а затем на рукавах.

Платье превратилось просто в полотнище белёного холста…

* * *Циклоп верещал, словно шакал, захваченный у чужой добычи; он ёрзал по земле, сучил ногами и руками, пытаясь освободиться от филина, однако мощные когти, вонзённые в грудь и плечи, держали его намертво, а распущенные крылья не давали простора для движения. Усмирённый таким образом, Циклоп ещё некоторое время продолжал вертеть головой, уворачиваясь от клюва, но удар ловчей птицы был точен и неотвратим. Открывшийся глаз лопнул с громким щелчком, и из пустой чёрной глазницы, как из миномётного ствола, вылетело стремительное дымное кольцо.

Филин тотчас же выпустил огрузшую жертву, сорвал с неё вещмешок и, удерживая его в лапах, взмыл над землёй. Он описал плавный круг, на короткий миг завис над головами, и Мамонт ничего не увидел, кроме отразившегося в птичьих глазах восходящего солнца, но Дара вскинула руку.

— Идём! За ним! Это знак!"

"Мамонт пошёл, хотя понимал, что не догнать скользящей по воздуху птицы, и через несколько шагов споткнулся о Циклопа. Пуля попала ему в шею, кости не повредила, но разорвала всю правую сторону до горла, в том числе и сонную артерию, откуда хлестала кровь. И при этом он оставался живым!

— Демон, — прошептала Дара со страхом. — Это демон!

— Добей, — жалобно попросил Циклоп. — Прошу тебя…

Мамонт вскинул автомат, однако Дара отвела ствол.

— Нет! Пусть умрёт сам, — она помчалась за птицей. — Не отпускай его душу на волю!

Огненная тень филина с ношей в когтях удалялась быстро и медленно растворялась в багровеющей дали; хорошо заметным пока ещё оставался его след — пригнутые ветром высокие травы.

— Скорее! Скорее! — издалека звала Дара, и голос её тоже пропадал за расстоянием.

Мамонт бежал, пока слышал её и пока видел распрямляющиеся травы.