Сокровища Валькирии. Книги 1-7

— Ну, полная липа и бред! — возмутился Зимогор, что делать в кабинете Ивана Крутого категорически запрещалось. — Там же космическая мусорная свалка! Всё давно загажено остатками ракетного топлива. Отгоревшие ступени валятся!..

— Э, брат, запретят падать ступеням, сделают химчистку, дезактивацию, — не среагировал, однако же не упустил из виду тон главного геолога. — Загонят химвойска, срежут грунт, вылижут территорию. Это не проблема. Главное тут — энергия!.. Хотя я лично в эти закидоны не верю.

— Как вы считаете, Ленин хотел жить вечно? А Сталин? Андропов с Черненко? Все хотели! Но чьей экспедиции позволили довести дело до конца? Кто-нибудь построил там резиденцию? А почему не построил?! — он уже не мог сдержаться и сделал вторую ошибку: не будучи ещё начальником экспедиции, заговорил тоном Ивана Крутого.

Тот лишь скрипнул зубами и налился багровой тяжестью. Постучал себя в грудь большим пальцем.

— Я сделаю разведку. Я, Аквилонов! Мы с тобой пробурим скважину, проведём горные работы и дадим материалы для строительства! Мне вот такой, с прибором, положить на генсеков и президентов, но я сделаю! Мы сделаем!..

И тут Зимогор совершил третью, если не смертельную, то непоправимую ошибку: когда Иван Крутой заболевал какой-то идеей, её эпидемия должна была охватить всю экспедицию до последней поломойки.

— Вы пробурите, — презирая язык свой, сказал он. — Вы проведёте горные работы…

На освобождение от должности и перевод в производственный отдел потребовалось одиннадцать секунд…

* * *Он никогда не был на празднике Радения, да и быть не мог, поскольку случался он один раз в сорок лет и в исключительных случаях проводился вне срока — для усмирения войны. Иначе он назывался праздником Радости Мира, часто упоминаемым в Весте, и был грандиозным по масштабам, когда гои всего мира брали друг друга за руки и совершали действо, никогда не считавшееся таинством, ибо не от кого было таить Вещество. В легендах, мифах и фольклоре сохранились предания о Радении, да и некоторые фрагменты и атавизмы самого праздника сохранились в виде хороводов, или карагодов, а более всего было живо интуитивное и страстное желание изгоев держаться за руки друг друга. Самым простейшим чудом Радения, которое бы потрясло всякого современного человека, было воскрешение усопшего, а суть таких Веществ, как Радость, когда хоровод на сутки и более останавливал движение солнца по небосклону, всё время удерживая его в зените, вообще было вне сознания.

Теперь же Радение считалось сакральным праздником, и поучаствовать в нём было великим счастьем, может быть, таким же благом, как найденный путь к соли Знаний. Заканчивался он восхождением к Огню по лабиринту, сквозь который гоев проводил Водящий — мальчик, выбираемый Святогором.