Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Здесь, внизу, было совсем тепло, земля оттаяла, несмотря на плотную стену леса, и, кажется, от неё исходило марево. Олег развёл костёр, чтоб указать место топографу, а сам побрёл в глубь старого кедровника. Блёклая, прикрытая тучами заря едва пробивалась сквозь кроны, и в этом косом, искажающем реальность свете он вдруг заметил, что на полянках уже растёт высокая, не по сезону, бледно-зелёная трава. Это показалось так странно, будто из ранней весны он ступил в лето, и не хотелось верить своим глазам; Зимогор сначала пощупал траву, затем нарвал пучок без разбора и потом шёл и нюхал её, словно букет цветов. В некоторых местах гигантские деревья вообще не пропускали света и становилось темно, а под ногами мягко пружинил толстенный хвойный подстил, на котором и травинки не было. Зато через час неспешной ходьбы впереди засветилось красно-зелёное, расчерченное стволами кедров пространство и появилось полное ощущение, что там горит лесной пожар. Олег даже прибавил шаг и очутился на бескрайней луговине с травой по пояс. Над цветами гудели припозднившиеся пчёлы, вилась мошкара, ярко пахло нектаром, зеленью — точь-в-точь как на покосе летом!

Вообще-то подобного быть не могло, ибо на дворе стоял конец апреля и за речкой, на каменистом борту впадины, ещё лежал метровый леденелый снег, от воды, от нагромождения глыб и даже от альпийского вытаявшего луга с полёгшей прошлогодней травой несло холодом. А превышение всего-то метров на двести! Зимогор лёг в траву, вдохнул аромат — благодать! — парное тепло от земли, какие-то крупные свечеобразные белые цветы с запахом каштана, мелкие розовые вроде колокольчиков и знакомые — душица, золототысячник, ромашка обыкновенная. И птицы щебечут, комары звенят!

Не хотелось верить, что всё это от заразы и яда, падающего с неба…

Внезапно он услышал крик, вернее, эхо его, неразборчивое, и будто бы высокий детский голос. Кричал кто-то невидимый, возможно, очень далеко, и звук лишь отражался в стене кедрача за спиной Зимогора.

— Ого! — откликнулся он. — Ого-го-го!

Послушал минуты две, но никто не отозвался. Он решил, что зов этот почудился и пошёл было к опушке леса, и тут эхо повторилось, причём он явственно услышал слово, вернее, имя, звучание которого в этом глухом и безлюдном месте если не поразило, то озадачило.

— Оле-е-е!.. — донеслось лишь эхо, и вдруг ему захотелось подурачиться.

— Я здесь! — отозвался он. — Я здесь! Эй, кто зовёт?!

— Это я зову! — откликнулся радостный женский голос.

Обескураженный и удивлённый, Зимогор сначала побежал на эхо, к кедровнику, однако потом сообразил, что кричат в обратной стороне — где-то в лугах с лесистыми курганами, тающими в сумерках.

— Где ты? — спросил он. — Кто ты?

Собственный голос звучал непривычно, будто чужой, со стороны.

— Оле-е-е!..