Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Ты сколько раз академик? Поди, и со счёту сбился? А я посчитал! Тебя приняли в шесть европейских академий.

— Хорошо посчитал?..

Рожин не давал и слова вставить, выплёскивал всё, что накипело в его душе, причём валил всё в кучу, без разбора…

И не сказать, что делал это по пьянке, ибо выглядел совершенно трезвым…

— Мировая величина! А если бы ещё Запад вовремя услышал об открытии таймырского феномена? Что бы было? Нобелевская, разумеется!.. — перешёл на шёпот. — Ну, а если бы узнал о существовании «Разряда»? Технологии будущего?.. Живая икона! Молились бы на тебя!.. Нет, я всё тебе скажу, всё!

Столь внезапный прорыв сначала ошеломил Насадного, но затем, как это обычно случалось, вызвал холодное раздражение. Вообще следовало бы дать по физиономии и выгнать в шею, однако упоминание об астроблемах неожиданно толкнуло его к воспоминаниям. Он дождался паузы, когда старый сподвижник налил себе полный фужер шампанского и стал жадно пить — будто огонь заливал.

— Поедем искать родину человечества, — будто ничего не случилось, заявил академик. — На сборы тебе даю один день. Полетим самолётом, раз денег привалило…

— Я сказал — никуда больше не поеду! — отрезал бывший аспирант. — Мне надоело сидеть в твоей тени. У меня могла быть собственная судьба! Пусть не такая, как у тебя! Без геройских звёзд, памятников… Но своя! А я за тобой всю жизнь, как верный пёс… Это ты меня сделал таким!

— Рожин, а ты ведь земноводный! — непроизвольно вырвалось у Насадного. — Ты же летарий! Как я этого не замечал?..

Старый сподвижник насторожился.

— Что значит — летарий?

— Ты не обижайся, это не оскорбление. И не твоя вина…

— Нет, ты мне объясни, что такое — летарий? Или как там ещё?..

— Состояние души, — постарался уклониться он от прямого ответа.

Но Рожин не мог успокоиться и нарывался на скандал.

— И какое же у меня состояние души? Разумеется, оно на порядок ниже твоего? Так? И душа совсем пустая! Ещё и подлая, да? Столько добра сделал, облагодетельствовал, в люди вывел, а теперь приходится выслушивать претензии!.. Не так? Тогда скажи сам!

— Ты живёшь на свете первый раз, — проговорил Насадный. — Впрочем, может, я и ошибаюсь…

— Ну конечно, первый раз! — задиристо подхватил он, наливая себе шампанского. — А ты у нас — сорок первый! Поэтому такой гениальный, знаменитый… Да всё, что ты сделал, — дерьмо! Дерьмо, понял?! Потому что никому не нужно! Ты сам не нужен!

— Мы оба с тобой оказались не нужными.

— Не оба — я с тобой стал не нужен! Под твоей тенью!.. Из-за тебя мне не дают читать не то что курса — разовых лекций в университете! К студентам не подпускают!.. Стоит лишь назвать свою фамилию, как мне в ответ называют твою! А, сподвижник и полпред академика!..