Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Немец так часто повторял это слово, что вколотил его в голову непроизвольно, однако ничего больше не запомнилось относительно этой группы. Зато в памяти отложилось, что секретный архив Гесса, за которым много лет гонялись разведки СССР, США и Англии (там были вроде бы какие-то разоблачающие антигитлеровский союз документы), всё время находился у Шнакенбурга в Колумбии. Ещё осталось в сознании, что Жуков, Рокоссовский и Конев в декабре сорок второго тайно выехали со своих фронтов будто бы по вызову Ставки, однако в Москву не прибыли и отсутствовали где-то в течение пяти суток, чем невероятно разгневали Сталина. Будто бы он провёл секретное совещание, на котором присутствовали Берия, Каганович и ещё кто-то, где решали вопрос об аресте этих военачальников. Однако впоследствии каждый из них был вызван в Ставку, опрошен лично вождём и отпущен.

И будто бы Жуков тогда сообщил Сталину — за полгода до события! — что решающая битва состоится в июле — августе будущего года под Курском.

Однако избирательная журналистская память схватывала лишь то, что ложилось в заранее выстроенную концепцию будущего материала; остальное проходило фоном, как лёгкая музыка. К тому же, машина у Сергея Опарина хандрила, и он опасался, что не довезёт штандартенфюрера, а так не хотелось ударить в грязь лицом перед недобитым фашистом.

Всё это немец рассказывал по дороге в Кострому, в одиночку попивая шнапс, и так надрался, что журналисту пришлось буквально на руках втаскивать его в вагон и сдавать проводнице. Фон Шнакенбург пел песни юных штурмовиков, орал «Хайль Гитлер!», при этом как белым флагом размахивал марками и потому был принят и обихожен.

И хорошо, что так получилось! У журналиста оказались свидетели — возмущённые поведением иностранца люди, видевшие, как он тащил к поезду седого старика, кричащего по-немецки «Дранг нах Остен!». Потом и проводницу отыскали, которая подтвердила, что иностранец действительно сел в Костроме и, несмотря что старый человек, нарядился в чёрную фашистскую форму, «как у Штирлица», и целый перегон до Бурмакина смешил богатую публику мягкого супервагона. Его даже жалко стало, ибо немец напоминал клоуна, а хорошо выпившие и сытые пассажиры подыгрывали ему, кричали «Хайль!» и называли старика «мой фюрер».

Билет у него был куплен до Москвы, но он протрезвел, переоделся в приличную одежду и, сильно извиняясь, сошёл на станции Берендеево.

Никто этого немца больше не видел…

* * *А искать его начали спустя месяц. Сначала фирма «Открытая Россия», что принимала любознательных иностранцев — немец этот у них «завис», то есть въехал в страну и не выехал, и миграционная служба начала трясти и требовать Адольфа фон Шнакенбурга живого или мёртвого.