Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Но лейтенант с ними!.. Прыгал так, что ногу себе сломал! Не позорил бы армию, офицер…

Зимогор приблизился к нему вплотную, упёр ствол автомата в беззащитный живот.

— Может, и ты приложился к «Роялу»?.. Несёшь бред. Какие пляски?

— Обыкновенные!.. У меня жена до сих пор не вернулась. На гулянье ушла, и с концами… Весной было то же самое…

— Может, заблудилась в лесу? — ехидно предположил Зимогор.

— Заблудилась?.. Она заблудится, как же, — последние слова он произнёс на ходу. — Она всю Манораю, как свои пять пальцев… Найду — убью стерву!

Следом за ним шелестящим градом осыпались шишки…

2

В конце марта девяносто первого года в Москву приехал богатый немец, а вернее сказать, состоятельный старик Адольф фон Шнакенбург, невысокий, ещё крепкий и румяный восьмидесятилетний человек с орлиным взором и гордо посаженной седой головой — одним словом, истинный ариец. Германии к тому времени соединились, но пока ещё не смешались и существовали как вода и масло, рядом и раздельно; западных немцев ещё было легко отличить от восточных, хотя в СССР уже беспрепятственно впускали и тех и других. Однако в анкете, заполненной для получения визы, ещё фигурировал пункт, где сообщались сведения о принадлежности к Третьему рейху и вермахту. Обычно путешествующие старцы из ФРГ всячески стремились скрыть, что служили Гитлеру, тем более в СС, и участвовали в боевых действиях против Советского Союза, и часто по этой причине не получали права въезда. Фон Шнакенбург, напротив, выделил данные особой подробной справкой о своём боевом пути и чёткостью букв — штандартенфюрер СС, командир специальной танковой группы дивизии «Мёртвая голова», участвовал в захвате Киева в сорок первом, затем в боях под Москвой, ранен, после излечения воевал под Сталинградом, шёл на прорыв окружения к армии Паулюса, снова ранен. Впоследствии, будучи помощником Рудольфа Гесса по вопросам будущего арийской нации, занимался исследованиями и вывозом архивов из оккупированных районов СССР.

Однако столь длинный перечень в своё время не сделал его официально объявленным военным преступником, и в девяносто первом подобные «заслуги» уже не смущали советскую сторону. Не сажал евреев в газовую камеру, не пихал трупы в печь и ладно, остальное вроде бы не такой уж большой грех."

"Прибыв в Москву по приглашению только что созданной фирмы «Открытая Россия», фон Шнакенбург, как все иностранцы, побродил по Красной площади, чуть выше поднимая ногу, чем обычно, постоял у памятника Неизвестному солдату, попутно сходил в Манеж на выставку Ильи Глазунова и на этом закончил знакомство со столицей тогда ещё Советского Союза.