Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Таким образом они всадили «клопов» в четыре кабинета и уже приблизились к пятому, как из него, «пустого», неожиданно появился человек. Он увидел спящего охранника и устремился к нему, оставив дверь приоткрытой. Дара присела и скользнула на пол по телу Арчеладзе, как по столбу.

— Закрой глаза! — велела она.

Человек подломился, встал на колени и бесшумно завалился на пол перед охранником. Не теряя времени, Арчеладзе заскочил в кабинет, осмотрелся: судя по обстановке, тут сидел чиновник средней руки, хотя, кто знает, что есть в других?.. Сориентировавшись, рассовал три микрофона в труднодоступные места, в последнюю очередь склонился над столом с бумагами, однако в дверях очутилась Дара.

— Пора уходить. Этого затащи в его кабинет.

Арчеладзе отволок хозяина кабинета, усадил в кресло, после чего вышел, защёлкнув автоматический замок.

— Возьми меня на руки и спускайся вниз, — приказала она. — Иди спокойно и сразу на выход.

Он вынес её на улицу, ногой распахнув двери, и пошёл дальше, не желая ставить её на снег.

— Ну, довольно, — Дара сама соскочила на землю и расправила плащ на плечах. — Я пошутила. Мне просто очень захотелось, чтобы ты вынес меня на руках. Здесь такая красивая лестница…

Арчеладзе высмотрел подходящий, с виду нежилой, дом на смежной улице, в пятистах метрах от штаб-квартиры — на большем расстоянии сигнал с микрофона считывался с трудом, — но едва вошли в маленький дворик, как обнаружили, что место уже занято. У стены стоял джип с выброшенной антенной — кажется, здесь работала негласная охрана. Покружив ещё четверть часа по соседним улицам и переулкам, они остановили свой выбор на обветшавшем строении под черепичной крышей, плотно примыкающем к разбитому снарядом новому кирпичному дому. На чердаке оказалось старое, слежавшееся и пыльное, сено, давно пропахшее мышами и прелью.

— Молчи! — предупредила его мысли Дара. — Не смей вспоминать.

Лёжа на сене, можно было видеть всю улицу через мутное слуховое окно. Здесь было холодно, однако самое главное — сухо. Арчеладзе послушался и, отвлекаясь от воспоминаний, принялся настраивать приёмник: каждый микрофон работал на своей частоте. Но занятия хватило ненадолго, и едва Дара, укрывшись плащом, задремала, он прилёг рядом, сунул руки в рукава и, нахохлившись, мгновенно улетел в мыслях на сеновал, где было так хорошо лежать, прижавшись друг к другу и слушать шум дождя по крыше.

Неожиданно он ощутил, что мысленно прощается с ней. Вспоминая тот день, произносит, казалось бы, просто ласковые слова, но за ними, как длинные вечерние тени, бежит чувство расставания. Не желая останавливать себя, прерывать этот внутренний печальный монолог, он ещё сильнее нахохлился, сжался, таким образом как бы окружив себя защитным полем.