Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Пока Мамонт отбивался от вертолёта, она на глазах Ивана Сергеевича сделала операцию — отняла Инге пальцы ног, чёрные и омертвевшие. Резала без наркоза, с помощью лишь скальпеля и ножниц, однако поразительно — Инга не ощущала боли! И кровь, практически, не выступала из ран…"

"Она была уже в том возрасте, который не интересовал Афанасьева, к тому же рядом находился муж — участковый милиционер, и всё-таки не это делало его совершенно беспомощным перед Надеждой Васильевной. В её присутствии он ощущал какой-то непривычный ступор. Рой отшлифованных фраз, комплиментов и просто привлекающих внимание замечаний словно вяз в голове, а парализованный язык таился во рту, как зверёк. Эта женщина подавляла его весело-бесшабашный характер, и он как бы опасался сказать в её присутствии глупость, поскольку все заготовленные для женщин слова — даже для самых умных женщин! — автоматически становились глупостью.

Вокруг Надежды Васильевны существовало некое защитное поле, пробиться сквозь которое было не так-то просто.

После жалобы строптивой сестрички она пришла в палату — Иван Сергеевич лежал в отдельном боксе под замком, якобы из соображений его безопасности, — и встала над ним, как богиня правосудия. Он приготовился выслушать приговор или, в лучшем случае, морализаторскую речь, однако Надежда Васильевна коснулась его лба холодными пальцами и спросила:

— Повышенная сексуальность — это тоже от воздействия инъекций? Как ты считаешь?

— Нет, — смущённо признался Иван Сергеевич. — Это у меня от природы.

— В таком случае, почему у тебя нет детей? Говори мне всё, я врач.

— Моя жена не могла их иметь.

— А другие женщины? У тебя их было много… Ты помнишь, сколько?

Он попытался сосчитать, припоминая не имена, а города, в которых бывал, работал и обзаводился любовницами, вспоминал стремительные, порой одноразовые встречи. Всё-таки служба разъездная, связана с постоянными командировками… Сбивался, принимался вновь, мысленно загибая пальцы — на руках единицы, на ногах — десятки.

Ни пальцев, ни памяти не хватало…

— Хорошо, не мучайся, — оборвала путешествие в прошлое Надежда Васильевна. — Кто из них остался в твоём сердце? Так, чтобы вспомнить, не напрягаясь? Наверное, это последняя женщина?

— Нет! — оживился он. — Последней была гейша… девушки Тойё… Но я помню другую! Потерянную…

— Её звали Августа?

Иван Сергеевич, опутанный трубками и проводами, сел на кровати.

— Она осталась по ту сторону… катастрофы.

— Хотел бы ты вернуть её?

Он вскинул голову, повинуясь внутреннему толчку радости, и тут же отвернулся.

— Нет, не хочу…

— Почему? Тебе больше нравится завлекать молоденьких сестричек?

— Потому что я… Я теперь другой человек! Возможно, даже не человек.