Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Ты любишь негров, французов и евреев?

— Слушай, заткни рот, — спохватился полковник. — Нас слышат! Ну ты точно русский: выпил и начал орать.

— Нет, ответь, — зашептал, озираясь, пехотинец. — Любишь или нет?

— Я люблю только женщин! — отрезал он. — Но, к сожалению, все они — суки… И везде. В прошлом, настоящем и будущем. И вообще, положить на эту политику, надоело. Давай споём? Когда тяжело на душе, лучше петь.

— А какую песню? Я не знаю…

— Казачью. Мы же — казаки… Подпевай. «Как на буйный Терек, на высокий берег, выгнали казаки сорок тысяч лошадей! И покрылся берег, и покрылся берег, сотнями порубленных, пострелянных людей…»

И всё-таки вино было какое-то подозрительное: почему-то начинали неметь мышцы ног и спины, непривычно сильно заплетался язык. Однако Арчеладзе пел, отгоняя тоску, ибо она, усиленная коварством вина, подкатилась и теперь держала за горло…

Очнувшись, он не сразу понял, где находится, вытренированное годами качество — мгновенно после сна возвращаться в реальность, — не срабатывало. Сначала ему показалось, что лежит в подвале сгоревшего коттеджа на обсерватории. Но вдруг рассмотрел перед собой огромную винную бочку под низким потолком, бетонные стены и пол под собой, чисто выметенный и холодный. Лишь после этого обнаружил, что крепко связан капроновой бечевой по рукам и ногам.

За спиной, скрючившись, лежал морской пехотинец, тоже спутанный, причём руками назад.

Свет попадал в узкое окошко под самым потолком, на улице было солнечно…

Он не помнил, ни как вязали их, ни как заталкивали в этот погреб. Сознание отметило последнее чувство — сжимающую горло тоску, далее — ничего.

В вино что-то подмешали, иначе подобного никогда бы не случилось.

Арчеладзе растолкал Джейсона, помог ему сесть. Тот покрутил головой, оценивая обстановку, и довольно ловко вскочил на ноги, попрыгал.

— Я хочу в туалет!

— Хотеть не вредно, — бросил полковник, но по-английски это не звучало и сокамерник ничего не понял.

— Хочу в туалет! — куражливо повторил он. — Кто меня связал?

— Только не я! — заверил Арчеладзе с долей злорадства.

— Я не могу помочиться! Не могу расстегнуть брюки!

— Ваши проблемы, как говорят в Америке!

Джейсон попрыгал ещё, потанцевал, попросил сквозь стиснутые зубы, едва выдерживая:

— Послушай… Эд. Не мог бы ты… расстегнуть мне брюки? У тебя руки впереди. Я сам не могу…"

"— Что ты заладил — не могу, не могу! — огрызнулся полковник. — Нас бросили в какой-то погреб!.. Связали!.. Надо думать, как отсюда уйти!

— Я не могу думать, пока не помочусь, — упрямо заявил сокамерник. — Прошу тебя, Эд… Эдуард Никанорович…

— Ага, помнишь! — по-русски сказал Арчеладзе. — Ну, прыгай сюда, так и быть, расстегну.

Справив нужду, Джейсон облегчённо вздохнул и прислонился к стене.