Сокровища Валькирии. Книги 1-7

А это лечится даже не солью Знаний — обыкновенным покоем. И если, пока я хожу по земле, ты не успеешь обмести пыль со своих ног, то я вернусь и всё расскажу. Мне сейчас путь в Землю Сияющей Власти. Ношу туда соль, одну только соль, потому что они питаются своим хлебом.

— Ты увидишь Валькирию?

— Если допустит к себе.

— Передай, как только я… вкушу соли, приду к ней на Балканы Страгой Запада.

— Она это уже знает, — тихо рассмеялся Авега. — Потому что держит тебя в обережном круге. Ей известен каждый твой шаг. Так что ты иди по минному полю и ничего не бойся.

Тон его голоса успокаивал, веки закрывались сами собой, но ток отцовского чувства пробил сознание и стряхнул сон.

— Авега!.. Как мой сын? Стратиг отослал его на реку Ура.

— Я уже носил ему хлеб-соль, потчевал. Но он так голоден, что просил ещё.

— Нет, ты мне скажи, как он там? Где живёт, что делает?

— Он учится, как и все юноши, со всеми на равных. Возле каждой тариги скит на семь человек. Жизнь, конечно, у них аскетическая, без всяких излишеств. Занимаются воинским ремеслом… Да, к великому сожалению! Но и науками, языками и искусством, когда приходят к ним Дары. У твоего сына открылся талант к слову, но он тянется к знаниям."

"— Любопытно, если учесть, что кое-как закончил школу, — с радостью и вслух подумал Мамонт. — Ну а потом, после учёбы, какой урок его ждёт?

— До урока ему ещё далеко, — проговорил Авега, засыпая. — С реки Ура он вернётся домой, адаптируется к среде, и его поведут за руку по высокой лестнице, со ступени на ступень. Он получит официальное образование, разумеется, будет самым преуспевающим студентом. Потом займёт соответствующее место в обществе — военного, юриста, дипломата, журналиста, а возможно и государственного чиновника, банкира… И будет расти, созревать. Когда же созреет, встанет перед грозными очами Стратига и получит свой первый урок. А ещё — волчью шубу с его плеча…

Мамонт так и не понял, кто из них первым уснул — Авега или он. Осталось ощущение, что блестящая будущая судьба сына была не предсказана разносчиком соли Знаний, а приснилась ему. Когда он стряхнул окончательно предутреннюю дрёму, Авеги уже не было в избушке, его спальный мешок, аккуратно свёрнутый и упакованный в сетку, висел под потолком. На столике же, в деревянной солонке, оказалось несколько кристаллов крупной соли и рядом — кусочек хлеба, не отрезанный, а отломленный от каравая.

Он съел его, и это стало единственной пищей на весь следующий день пути.

Над головой уже была километровая толща, когда он открыл дверь и перешёл из естественной пещеры в соляные копи. И сразу знакомо дохнуло горечью, ощутимой на губах, и, как ни странно, на глазах.