Сокровища Валькирии. Книги 1-7

Мамонт разодрал сосульки на усах и бороде.

— Я Странник. Ура! — вымолвил он с ощущением, что говорит в гулкую пустоту.

— Здравствуй, Мамонт, — вдруг отозвался женский голос из темноты, и от мерцающих точек вдалеке отделилась высокая человеческая фигура."

"Это была Валькирия, мать Валькирии. Она выступила к свету очага и распущенные её волосы в тот же миг мягко воспарили над плечами, влекомые жаром огня.

— Проходи и садись к огню, — сказала она, и Мамонт услышал в её повелительном тоне едва уловимое расположение к себе.

Он снял меховую куртку и шапку, поискал глазами вешалку у двери, но участковый забрал у него одежду и бросил на лавку. Мамонт встал за спиной полулежащего Стратига и протянул руки к очагу. От жара на бороде начал таять лёд.

— Подойди ближе и садись на шкуры, — пригласила Валькирия. — Тебе нужно согреться.

Чтобы последовать её совету, необходимо было потеснить Стратига, однако властитель судеб подвинулся сам, дав таким образом место у очага. И даже не взглянул на Мамонта, задумчиво всматриваясь в огонь. Было ощущение, что здесь только что произошёл и ещё не окончился какой-то очень серьёзный разговор. Нерешённые вопросы висели в воздухе: так бывает в семье, когда не сразу находится согласие.

Берёзовые поленья горели бесшумно и жарко — словно таяли в замедленном пламени. В первую очередь тепло согрело дыхание и грудь, но сразу же заболело чуть выше солнечного сплетения, куда ударила тупая «макаровская» пуля и где назрел пухлый, водянистый на ощупь, кровоподтёк. Едва Мамонт сделал движение рукой к груди, как Валькирия заметила это и принесла откуда-то тёмный флакон с притёртой пробкой.

— Сними одежду, — велела она.

А Мамонт, выпрастываясь из куртки и свитеров, неожиданно вспомнил единственную знакомую деталь своего первого пребывания в этом доме — голос Валькирии. Да, несомненно, тогда здесь была она! И это она настояла, чтобы Мамонту показали сокровища, правда, после того, как оставила у себя нефритовую обезьянку. Это она ввела его в пещеры…

И строгая, властно-недоступная тогда, эта женщина сейчас встала с ним рядом на колени и принялась втирать в синюшную опухоль какую-то искрящуюся в свете огня жидкость с запахом розового масла. Железный медальон с пулевой вмятиной она откинула на спину, взглянув на него лишь мельком.

— Она спасла мне жизнь, — проговорил Мамонт.

— Я знаю, — холодновато проронила она, словно хотела тем самым заставить его быть сдержанным и не сентиментальным. — Тебя хранят. Но над твоими спутниками нет обережного круга.

— Что с ними? — он сделал попытку приподняться и почувствовал властную руку.

— Девушке пришлось отнять пальцы на ногах, — спокойно сказала Валькирия. Полное омертвение тканей… Хуже с мужчиной.