Академия проклятий. Книги 1 - 7 (СИ)

Никогда не забуду тот вечер — мы ужинали, я держала на руках и кормила маленького Нэку, мама — младшенькую Сиру. Отец поел быстро, потом встал, начал искать те бумаги, нашел, сел у окна…

А потом сильный и решительный мужчина поседел на глазах. Его так не испугала даже схватка с загрызнем, потому что израненный отец оставался темноволосым, а страх за меня остался ледяной изморозью на висках.

Отец тогда промолчал, просто вышел на улицу и долго не заходил в дом. Мама поняла — что-то не так, посмотрела на меня… Осознание беды, наверное, накрыло ее именно тогда. Нет, скандала не было, криков и слез тоже. Мы покормили детей, уложили всех спать… Потом родители вышли на улицу, и вот там он на нее орал. О Бездна, как же он кричал! А я сидела у печки и слышала все, каждое слово… Про то, что лучше бы он сдох… лучше бы загрызень его просто сожрал… что лучше бы он остался калекой, но только не это… Мама не оправдывалась, она давилась слезами, стараясь не плакать громко, чтобы не разбудить младших… А потом отец вошел в дом, увидел сжавшуюся на лавке меня и прямо спросил: «Ты знаешь?» Пришлось сказать правду. На маме после моего рассказа лица не было, отец опять вышел.

Вот так я стала «живым покойником» в доме. Мама просила прощения… всегда, постоянно, непрерывно. Словами, прикосновениями, поступками. Она старалась освободить меня от любой работы по дому, запрещала младшим доставать или дергать меня, и больше не было: «Дэя, принеси» или «Дэя, сделай», началось: «Хочешь чего-нибудь?», «Испечь твой любимый пирог?», «Иди отдохни, солнышко». Не могу сказать, что раньше меня сильно заставляли, просто я была старшей в семье, я была маминой помощницей, а стала… Стоило маме посмотреть на меня, в ее глазах появлялись слезы, она годами поедом себя ела за то, что подписала не глядя.

А я? Я была старшей в семье, и я понимала — погибни отец, что стало бы со всеми нами? Я не обиделась бы на родителей, даже знай они, что отдают меня в долговое рабство, но… отец не отдал. Съездил в город, обратился к офицерам Дневной стражи. К сожалению, даже их посещение лорда Градака ничего не решило. Бумаги оказались подготовлены отменно, и лазеек у отца почти не осталось. Кроме одной — до тех пор, пока выплачивается определенная сумма в год, забрать меня в долговое рабство земельный лорд не мог. И отец практически перестал бывать дома — он стал лучшим охотником не только в Загребе, но и во всей округе. А однажды ночью, когда он пришел на недолгую побывку, как всегда, принести деньги и мясо, я услышала, как папа сказал маме: «Я занял деньги у торговца мехами. Долг большой, но я выплатил лорду Градаку за три года. Выплатил в присутствии офицеров Дневной стражи, потому что… он не хотел деньги брать. Ему не деньги нужны, но я не отдам Градаку нашу дочь, обещаю тебе.