Хроника убийцы короля [3 книги]

— Нормальные байки! Со смыслом! Чтобы они заканчивались как полагается! А не такие, в которых у мальчика отвалилась задница!..

Он потряс головой.

— Чушь какая-то. Я спать пошел!

И он ушел раскладывать спальник. Геспе удалилась в другую сторону.

Я ухмыльнулся: теперь я мог быть уверен, что они не станут просить меня рассказывать истории чаще, чем мне самому того захочется.

Темпи тоже поднялся на ноги. Проходя мимо, он улыбнулся и вдруг обнял меня. Еще оборот тому назад меня бы это шокировало, но теперь я знал, что адемы не относятся к прикосновениям как к чему-то особенному.

И тем не менее меня удивило, что он сделал это при посторонних. Я тоже обнял его в ответ, как сумел, и почувствовал, что его грудь все еще содрогается от смеха.

— Задница отвалилась! — вполголоса повторил он и ушел спать.

Мартен проводил глазами Темпи, потом смерил меня долгим, задумчивым взглядом.

— Где это ты слышал такую историю? — спросил он.

— Папа рассказывал, когда я маленьким был, — ответил я.

— Странная сказка, детям таких обычно не рассказывают.

— А я был странным ребенком, — ответил я. — Когда я подрос, отец признался, что нарочно сочинял истории, только чтобы я заткнулся. А то я засыпал его вопросами. Я мог задавать вопросы часами. Он говорил, единственное, что могло заставить меня замолчать, была какая-нибудь загадка. Но обычные загадки я щелкал как орешки, и они у него быстро кончились.

Я пожал плечами и принялся раскатывать свой спальник.

— И тогда он принялся сочинять истории, которые выглядели как загадки, и спрашивать у меня, понял ли я, о чем эта история.

Я грустно улыбнулся.

— Как сейчас помню: про этого мальчика с винтиком в пупке я размышлял несколько дней подряд, пытаясь понять, какой в этой истории смысл.

Мартен нахмурился.

— По-моему, это несколько жестоко по отношению к ребенку.

Его замечание меня удивило.

— То есть?

— Ну, обманывать тебя только ради того, чтобы немного отдохнуть. Нехорошо как-то.

Это застигло меня врасплох.

— Так ведь он же не со зла! Мне это нравилось. Это давало мне пищу для ума.

— Но ведь это же бессмысленно! На этот вопрос невозможно ответить.

— Вовсе не бессмысленно! — возразил я. — Именно те вопросы, на которые мы не можем дать ответа, и есть самые полезные. Они учат нас думать. Если дать человеку ответ, что он узнает? Какой-нибудь факт, и все. А вот если дать ему вопрос, тогда он сам примется искать ответы.

Я расстелил одеяло на земле и сложил потертый плащ лудильщика, чтобы укрыться им.

— И вот тогда ответы, которые он отыщет, будут для него бесценны. Чем сложнее вопрос, тем старательнее мы ищем ответ. А чем старательнее мы ищем ответ, тем больше мы узнаем. Вопрос, не имеющий ответа…

Я осекся. Меня внезапно осенило. Элодин! Так вот что он делал! Все, чем он занимался в классе.