Хроника убийцы короля [3 книги]

Аромат селаса был бы головокружителен, не будь он столь тонок.

— Ах! — вздохнула Денна, озираясь по сторонам. Тут, под аркой, ее лицо светилось ярче луны. Она раскинула руки в стороны. — Какие же они нежные!

Мы молча шли вперед. Повсюду лозы селаса оплетали решетчатые арки, цепляясь за дерево и проволоку, скрываясь от полуночного неба. Когда тоннель наконец закончился, снаружи оказалось светло как днем.

Молчание затягивалось. Мне наконец сделалось не по себе.

— Ну вот, теперь ты знаешь, какой он, твой цветок, — сказал я. — А то мне было жаль, что ты его никогда не видела. Селас довольно капризное растение, насколько я знаю.

— Тогда оно, должно быть, и впрямь мне подходит, — тихо ответила Денна, глядя себе под ноги. — Я тоже трудно пускаю корни.

Мы пошли дальше. Дорожка свернула, и арка скрылась за поворотом.

— Ты обходишься со мной лучше, чем я того стою, — сказала наконец Денна.

Я рассмеялся: что за нелепая мысль! Только нежелание нарушать царящую в саду тишину помешало мне от души рассмеяться. Я сдерживал смех как мог, аж с ноги сбился и даже споткнулся.

Обогнавшая меня на шаг Денна смотрела на меня, и на губах у нее играла улыбка.

Наконец я перевел дух.

— Это с тобой-то, которая пела со мной в тот вечер, когда я заработал дудочки! С тобой, которая подарила мне лучший подарок, какой я когда-либо получал!

Тут мне вспомнилось.

— А ты знаешь, — спросил я, — что твой футляр для лютни мне жизнь спас?

Улыбка росла и распускалась, точно цветок.

— Что, правда?

— Правда-правда! — сказал я. — Я даже и надеяться не могу обойтись с тобой так хорошо, как ты того стоишь! При том, чем я тебе обязан, это весьма скромная плата!

— Ну, по-моему, для начала и это неплохо.

Она взглянула на небо и глубоко вздохнула.

— Я всегда больше всего любила безлунные ночи. В темноте проще говорить, что думаешь. Проще быть собой.

Она пошла дальше, и я пошел рядом. Мы миновали фонтан, пруд, стену бледного жасмина, раскрывшегося в ночи. Миновали каменный мостик и снова очутились в лабиринте живых изгородей.

— Ты ведь мог бы обнять меня за талию, знаешь ли, — заметила она деловым тоном. — Мы гуляем в саду, совсем одни. При луне, какая уж ни на есть.

Денна смотрела на меня искоса, усмехаясь уголком губ.

— Это вполне допустимо, если хочешь знать.

Внезапная перемена ее настроения застигла меня врасплох. С тех пор как мы встретились в Северене, я ухаживал за ней безумно, безнадежно, но церемонно, и она старательно мне подыгрывала. Она отвечала любезностью на любезность, шуткой на шутку, игривой болтовней на болтовню — не как эхо, скорее подобно двум музыкантам, поющим дуэтом.

Но сейчас все было иначе. Ее тон был менее игрив, он сделался проще и прямее. Перемена была столь внезапной, что я не нашелся, что сказать.