Хроника убийцы короля [3 книги]

Он взял чашку обеими руками и принялся пить быстрыми, решительными глотками.

— Мерзость, — коротко сказал он. — Но все же лучше, чем ничего. Знаете ли вы, какой это ад: испытывать жажду, но не пить из страха выблевать воду? Собаке такого не пожелаю.

— Погодите немного, не допивайте до конца, — предупредил я. — Через несколько минут ваш желудок должен успокоиться.

Я ушел в соседнюю комнату и влил новый пузырек с лекарством в кормушки мимолеток. Я с облегчением увидел, что они охотно пьют нектар с лекарством. А то я опасался, что они начнут избегать кормушек из-за того, что жидкость изменила цвет, или повинуясь какому-нибудь природному инстинкту самосохранения.

Кроме того, я боялся, что свинец для капелюшек не ядовит. И что им потребуется целый оборот, чтобы отравление начало сказываться. Меня тревожила нарастающая раздражительность маэра. И его болезнь. И то, что я, возможно, вообще ошибся и все понял неправильно.

Вернувшись к постели маэра, я увидел, что он держит на коленях пустую чашку. Я сделал вторую чашку такого же отвара, и он быстро его выпил. Потом мы с четверть часа сидели молча.

— Как вы себя чувствуете, ваша светлость?

— Лучше, — нехотя признался он. Я обратил внимание, что его речь сделалась несколько невнятной. — Намного лучше.

— Вероятно, это лауданум, — объяснил я. — Однако ваш желудок должен был уже успокоиться…

Я взял фляжку с рыбьим жиром.

— Два больших глотка, ваша светлость!

— Неужели, кроме этого, ничто не поможет? — с отвращением спросил он.

— Будь у меня доступ к университетским аптекарям, я бы, возможно, нашел что-нибудь поприятнее, но в данный момент это единственное, что может помочь.

— Тогда заварите еще чашку чаю, чтобы было чем запить.

Маэр взял фляжку, отпил два крошечных глотка и вернул ее мне. Сделав это, он жутко скривил рот.

Я вздохнул про себя.

— Если вы собираетесь отхлебывать по чуть-чуть, мы и до завтра не управимся. Ну давайте, два больших, полновесных глотка, таких, какими моряки пьют дешевый виски.

Он насупился.

— Не смейте говорить со мной как с ребенком!

— Тогда ведите себя как мужчина! — резко ответил я. Он был так ошарашен, что ничего не сказал. — По два глотка каждые четыре часа. К завтрашнему дню фляжка должна быть пуста.

Его серые глаза грозно сузились.

— Будьте любезны не забывать, с кем разговариваете!

— Я разговариваю с больным, который не желает пить лекарство, — ответил я ровным тоном.

В затуманенных лауданумом глазах вспыхнул гнев.

— Пол-литра рыбьего жира — это не лекарство! — прошипел он. — Это неразумное и злокозненное требование. Я этого пить не буду!

Я смерил его своим фирменным уничтожающим взглядом и выхватил фляжку у него из руки. Не отводя глаз, я выпил все до капли.