Хроника убийцы короля [3 книги]

Он снова потряс головой, все еще улыбаясь:

— Она еще не готова. — Отец наклонился и аккуратно убрал лютню в футляр.

— Дай хоть попробовать, Арлиден. — Теперь это был Терен.

— Да, ради Бена. Нечестно, что он слушал твое бормотание про нее все это время и не…

— …Понятно, что ты со своей женой делаешь в своем фургоне, если не…

— Спой ее!

— Ланре!

Трип быстренько превратил всю труппу в голосящую и улюлюкающую толпу, которой мой отец ухитрился противостоять целую минуту. Наконец он снова достал лютню из футляра. Все зааплодировали.

Как только отец снова сел, толпа моментально успокоилась. Он подтянул пару струн, хотя убирал инструмент всего минуту назад. Размял пальцы, взял несколько мягких пробных нот и вошел в песню так гладко, что я и не заметил, как она началась. Затем над волнами музыки зазвучал отцовский голос:

Сядьте и внимайте, ибо я споюСтарую забытую историюО минувших временах и человеке —Гордом Ланре, твердом, словно стальЯрого клинка в его руках.Как сражался он, и пал, и снова встал,Чтобы пасть под тень уже навеки.Как любовь к родной земле его сгубилаИ любовь к жене своей, на чей призывОн пришел из-за дверей могилы,Имя Лира в первый вздох вложив.Отец перевел дыхание и сделал паузу — с открытым ртом, словно собираясь продолжать. Тут по его лицу расплылась широкая злорадная ухмылка, он быстро наклонился и аккуратно убрал лютню в футляр. Раздался хоровой вопль и громогласные сетования, но все понимали, что им повезло услышать хотя бы столько. Кто-то завел танцевальную мелодию, и протесты стихли.

Мои родители танцевали вдвоем: голова матери лежала на груди отца, глаза у обоих были закрыты. Они выглядели совершенно счастливыми. Если вам удастся найти кого-то, с кем вы можете обняться и закрыть глаза на весь мир, вам повезло — даже если это продлится всего минуту. Мои родители, покачивающиеся под музыку, — именно так я и представляю себе любовь до сих пор.

После этого с моей матерью танцевал Бен, его движения были уверенны и полны достоинства. Я поразился, как красиво они смотрятся вместе. Бен — старый седой толстяк с морщинистым лицом и полусожженными бровями, и моя мать, стройная и прекрасная, совсем белокожая в свете костра. Они подходили друг другу как две противоположности, и мне было больно думать, что я уже никогда не увижу их снова вместе.

К этому времени небо на востоке стало светлеть. Все собрались, чтобы окончательно попрощаться с Беном.

Я не могу вспомнить, что сказал ему, прежде чем мы уехали. Тогда это казалось совсем неуместным, но я знал, что он все понял. Бен заставил меня пообещать не попадать больше ни в какие переделки при работе с фокусами, которым он меня научил.

Он наклонился и обнял меня, а потом взъерошил мне волосы. Я даже не протестовал.