Хроника убийцы короля [3 книги]

Он достал из кармана серебряные пружинные часы, взглянул на них и со вздохом защелкнул.

— Что ж, придется нынче ночью вместо сна потратить время на составление рекомендательного письма для тебя!

Я посмотрел в окно.

— Так ведь еще даже не стемнело, — сказал я. — Сколько же времени вы собираетесь его писать?

— Цыц! — сердито сказал он. — Я пишу медленно, тем более когда письмо предназначается такой важной персоне, как маэр. К тому же мне придется рассказать о тебе, а это само по себе дело непростое.

— Так давайте я вам помогу! — предложил я. — Стоит ли недосыпать из-за меня?

Я улыбнулся.

— К тому же если я в чем-нибудь и разбираюсь, так это в своих неисчислимых достоинствах!

* * *На следующий день я поспешно простился со всеми, кого знал в Университете. Вилем и Симмон от души пожали мне руки, Аури весело помахала мне вслед.

Килвин что-то буркнул, не прекращая выводить руны, и велел мне, пока я буду в отъезде, записывать любые идеи касательно вечно горящей лампы, какие могут прийти мне в голову. Арвил смерил меня долгим пронзительным взглядом сквозь очки и сказал, что, когда я вернусь, место в медике будет меня ждать.

После сдержанной реакции прочих магистров Элкса Дал внес приятное разнообразие. Он рассмеялся и признался, что немного завидует моей свободе. Посоветовал мне пользоваться на всю катушку любой головокружительной возможностью, какие мне представятся. И сказал, что если уж тысячи километров будет недостаточно для того, чтобы сохранить в тайне мои выходки, тогда тут ничто не поможет.

Отыскать Элодина мне так и не удалось. Я ограничился тем, что сунул записку под дверь его кабинета. Хотя, поскольку он, кажется, никогда им не пользовался, могло миновать несколько месяцев, прежде чем он ее обнаружит.

Я купил себе новый дорожный мешок и еще кое-что из тех вещей, которые всегда должны быть под рукой у симпатиста: воск, веревку и проволоку, крючковую иглу и жилы. Одежду укладывать долго не пришлось, у меня ее было немного.

Собирая мешок, я мало-помалу осознал, что всего с собой забрать не смогу. Это стало набольшим потрясением. Я за много лет привык, что все свое могу унести с собой, причем еще одна рука останется свободной.

Но с тех пор, как я поселился в этой комнатенке в мансарде, у меня начали скапливаться всякие мелочи и недоделанные проекты. У меня теперь было аж целых два одеяла. Несколько страниц конспектов, круглый кусок жести, наполовину исписанный рунами, из артной, сломанные пружинные часы, которые я разобрал, чтобы проверить, сумею ли их собрать.

Я собрал мешок, все остальное сложил в сундучок, стоявший в ногах кровати.