Хроника убийцы короля [3 книги]

 — Дайте я угадаю. Это серая гниль. Или книжные черви. Или то и другое сразу.

Фела шагнула ко мне и заглянула через плечо.

— Ох, нет! — скорбно воскликнула она. — А я так обрадовалась, что даже не посмотрела…

Она обвела нас взглядом.

— Кто-нибудь из вас понимает на древневинтийском?

— Я понимаю всю эту тарабарщину, что у вас зовется «атуранским», — кисло ответил Вилем. — Так что я себя считаю достаточно многоязычным.

— Так, чуть-чуть, — сказал я. — Может, пару десятков слов знаю…

— Ну, я понимаю, — сказал Сим.

— Что, правда? — во мне снова пробудилась надежда. — Когда это ты успел его выучить?

Сим подвинулся ко мне вместе со стулом и заглянул в книгу.

— Я ходил на лекции по древневинтийской поэзии, когда первую четверть был э'лиром. И потом еще три четверти занимался ею у ректора.

— А я вот никогда не интересовался поэзией, — сказал я.

— Ну и зря, — с отсутствующим видом сказал Сим, переворачивая страницы. — Древневинтийская поэзия — мощная штука. Она похожа на раскаты грома.

— А какой там размер? — спросил я, поневоле заинтригованный.

— В размерах я не разбираюсь, — рассеянно ответил Симмон, водя пальцем по строчкам, — но звучит это примерно так:

Искали мы «Скривани», Суртово слово,Затерянное в дебрях, теряя надежду,Но вот обрела его бравая книжница,Рыская в хранении; разрумянясь восторженно,Принеслась, запыхавшись, пылая радостью,Свежестью спелой красы несказанной.— В таком вот духе, — отрешенно сказал Симмон, не отрывая взгляда от страницы.

Я увидел, как Фела обернулась и уставилась на Симмона так удивленно, словно никак не ожидала увидеть его здесь.

Или нет: как будто до сих пор он просто занимал место в пространстве рядом с ней, словно какой-нибудь предмет мебели. А тут, посмотрев на него, она восприняла его таким, какой он есть. Его рыжеватые волосы, линию подбородка, широкие плечи под рубашкой. Она не просто посмотрела на него — она его по-настоящему увидела."

"И вот что я вам скажу. Все эти жуткие, изматывающие поиски в архивах — все это стоило пережить ради того единственного мгновения. Стоило проливать кровь, пережить страх смерти ради того, чтобы увидеть, как она влюбилась в него. Хотя бы чуть-чуть. То было первое слабое дыхание любви, такое легкое, что она, пожалуй, и сама того не заметила. Ничего особенно впечатляющего, совсем не похоже на удар молнии с раскатами грома. Скорее — как когда кремень ударяет о сталь и вылетевшая искра исчезает так стремительно, что ее и не заметишь. И все равно ты знаешь, что она никуда не делась, что она вот-вот вспыхнет пламенем.

— А кто вам читал древневинтийскую поэзию? — спросил Вил. Фела моргнула и снова заглянула в книгу.

— Кукла, — сказал Сим. — Я его тогда первый раз и увидел.