Хроника убийцы короля [3 книги]

 — Почему бы тебе не зайти и не сыграть ее?"

"— А вы уверены? — спросил я, боясь спугнуть свою удачу. — Это наверняка принесет беду.

— Беду? — хмыкнул он. — Что мальчишка вроде тебя может знать про это? Я был в беде еще до того, как ты родился. Я был в такой беде, что у тебя и слов для нее не найдется. — Он повернулся ко мне, все еще стоя в дверях. — Прошло много времени с тех пор, как у нас тут постоянно была музыка. В настоящей таверне должна быть музыка.

Я улыбнулся:

— Не могу с этим не согласиться.

— По правде говоря, я бы нанял тебя, просто чтобы накрутить этому барчуку хвост, — сказал Анкер. — Но если ты еще можешь играть хоть на чем-то…

Он толчком открыл дверь пошире, приглашая меня войти. Я уловил запах опилок, трудового пота и пекущегося хлеба.

К концу вечера мы все обговорили. В обмен на игру четыре вечера в оборот я получал крошечную комнатку на третьем этаже и уверенность, что если окажусь поблизости, когда все нормальные люди едят, то получу добрую порцию из котла. Следует заметить, что Анкер купил услуги одаренного музыканта за бросовую цену, но я был счастлив и такой сделке. Все лучше, чем возвращаться в гнезда под молчаливые насмешки соседей по комнате.

Потолок моей комнатенки скашивался с двух сторон, отчего она казалась еще меньше. Чуть больше мебели, чем маленький стол, деревянный стул и одинокая полка над ним, и здесь стало бы тесно. Кровать была точно такой же твердой и узкой, как койка в гнездах.

Я поставил потрепанную «Риторику и логику» на полку над столом. Футляр с лютней удобно устроился в углу. Через окно я видел огни Университета, неподвижно висящие в прохладном осеннем воздухе. Наконец-то я был дома.

Оглядываясь назад, я вижу, как мне повезло, что я попал к Анкеру. Да, люди здесь были не так богаты, как в «Лошади и четверке», но они ценили меня так, как никогда не ценили благородные.

И хотя мои апартаменты в «Лошади и четверке» поражали роскошью, крошечная комнатка у Анкера была уютной. Представьте, что мы говорим об обуви. Вам не нужен самый большой размер, какой только можно найти, — вам нужна пара по ноге. Со временем эта комнатка у Анкера стала для меня большим домом, чем любое другое место в мире.

Но в тот момент я кипел от бешенства, что Амброз обошелся мне так дорого. И поэтому когда я сел писать публичное извинительное письмо, оно просто сочилось ядовитой искренностью. Это было произведение искусства. Я покаянно бил себя в грудь, я рвал на себе волосы и скрежетал зубами, оттого что оклеветал собрата-студента. Я не поленился включить в письмо полный текст песни с двумя новыми куплетами и нотную запись мелодии. Затем я мучительно подробно извинился за каждый вульгарный выпад в песне.