Хроника убийцы короля [3 книги]

Я бы мог натаскать цитат из тысячи историй и солгать вам настолько знакомо, что вы это проглотили бы и не заметили. Я мог бы сказать, что колени мои ослабели, а дыхание замерло в груди. Но это не будет правдой. Мое сердце не заколотилось, не запнулось, не остановилось. Так обычно случается в сказках. Глупость. Преувеличение. Ерунда. Но все же…

Выйдем в ранние дни зимы, после первых заморозков. Найдем пруд чистой воды с коркой льда на поверхности — еще свежего, тонкого и прозрачного, как стекло. Около берега лед будет держать вас. Скользим дальше. Еще дальше. Наконец вы найдете место, где поверхность льда едва-едва выдерживает ваш вес. Тогда вы почувствуете то же самое, что чувствовал я: треск под ногами. Посмотрите вниз и увидите, как белые линии трещин разбегаются по льду безумными старательными пауками. Абсолютно тихо, но вы ступнями ощущаете внезапные взрывы дрожи внизу.

Вот так и случилось, когда Денна мне улыбнулась. Я не говорю, что чувствовал себя стоящим на тонком льду, готовом провалиться подо мной. Нет. Я ощущал себя самим льдом, внезапно подавшимся вниз, и трещины извилисто разбегались от того места, где она коснулась моей груди. Я был еще цел по одной-единственной причине: тысяча кусочков меня пока не отошли друг от друга. Я боялся, что рассыплюсь, если шевельнусь.

Возможно, достаточно сказать, что я был околдован ее улыбкой. И хотя это звучит как книжная сказочка, но очень близко к правде.

Слова никогда не представляли для меня трудности. Совсем наоборот — мне частенько доводилось выболтать все, что на уме, и из-за этого дела шли наперекосяк. Однако сейчас, перед Денной, я был слишком ошеломлен, чтобы говорить. Я бы не смог произнести осмысленного слова даже ради спасения жизни.

И тогда все изящные манеры, которые мать вбивала мне в голову, сами собой вылезли наружу. Я легко протянул руку и заключил ладонь Денны в свою, словно она мне ее предложила. Потом я отступил на полшага назад и отвесил элегантный поклон на три четверти. В то же время моя свободная рука поймала полу моего плаща и закинула ее за спину. Это был великолепный поклон: учтивый, но не формальный — и вполне уместный в данной ситуации и при данной публике.

Что дальше? По традиции следовало поцеловать руку, но какой род поцелуя здесь больше подходил? В Атуре просто склоняются над рукой. Сильдийские дамы вроде дочки ростовщика, с которой я беседовал сегодня, ожидали, что вы легонько коснетесь пальчиков и изобразите звук поцелуя. В Модеге вы на самом деле прижимались губами к собственному большому пальцу.

Но мы были в Содружестве, а у Денны не было иностранного акцента. Тогда просто поцелуй. Я легко прижался губами к тыльной стороне ее ладони на время быстрого вдоха. Ее кожа была теплой и едва уловимо пахла вереском.