Хроника убийцы короля [3 книги]

К сожалению, не многие музыканты могли достойно петь и играть посреди такой музыкальной бури.

Станчион отпил очередной внушительный глоток из своей кружки и вытер бороду рукавом.

— Ты поешь один? — спросил он. Несмотря на скрытое предупреждение, он явно радовался. — Или ты привел кого-то петь с тобой? Разве один из тех пареньков, с которыми ты пришел, — кастрат?

Я подавил смешок, представив Вилема в роли сопрано, и покачал головой.

— У меня нет друзей, которые могут спеть это. Я собирался повторить третий припев два раза, чтобы кто-нибудь смог спеть за Алойну.

— Стиль бродячих артистов? — Он серьезно посмотрел на меня. — Сынок, не мне бы это говорить, но ты действительно хочешь попробовать заработать дудочки с кем попало, с кем ты даже не репетировал?

Его слова убедили меня, что он хорошо понимает, насколько это тяжело.

— А сколько талантов здесь будет сегодня, примерно?

Он быстро подумал:

— Примерно? Восемь. Может, десяток.

— Значит, по всей вероятности, будет не меньше трех женщин, уже получивших дудочки?

Станчион кивнул, с любопытством глядя на меня.

— Отлично, — солидно сказал я. — Если то, что мне рассказывали, — правда и только настоящие мастера могут заработать дудочки, тогда одна из этих женщин обязательно знает партию Алойны.

Станчион сделал еще один неторопливый глоток, оглядывая меня поверх кружки. Когда он наконец ее поставил, то забыл вытереть бороду.

— А ты гордый? — прямо спросил он.

Я оглядел зал.

— Разве это не «Эолиан»? Я слышал, здесь гордые платят серебро, а играют золото.

— Это мне нравится, — раздумчиво произнес Станчион. — Играют золото. — Он брякнул кружкой о стойку, вызвав маленькое извержение пенного гейзера. — Все демоны, парень! Надеюсь, ты на самом деле так хорош, как о себе думаешь. Мне бы пригодился здесь кто-нибудь с огнем Иллиена.

Он пробежался рукой по волосам, подчеркивая двойной смысл.

— Надеюсь, это место на самом деле так хорошо, как все считают, — искренне сказал я. — Мне нужно где-нибудь гореть.

— Он не вышвырнул тебя, — выпалил Симмон, когда я вернулся к столу. — Значит, все не так плохо.

— Думаю, все хорошо, — с тревогой сказал я. — Но не уверен.

— Как ты-то можешь не знать? — возразил Симмон. — Я видел, как он смеялся. Это наверняка означает хорошее.

— Не обязательно, — сказал Вилем.

— Пытаюсь вспомнить все, что я ему наговорил, — признался я. — Иногда мой рот начинает болтать сам с собой, а ум потом догоняет.

— Это часто бывает? — спросил Вилем с одной из своих редких спокойных улыбок.

Их поддразнивания немного успокоили меня.

— Все чаще и чаще, — ухмыльнулся я.

Мы пили и шутили о мелочах, болтали о магистрах и редких студентках, которые привлекли наше внимание.