Хроника убийцы короля [3 книги]

Хотя, наверно, в такой ситуации и нельзя нормально реагировать. Но она не завизжала и не пустилась бежать, как я ожидал, только посмотрела на разорванный круг и снова спросила:

— Что ты делаешь?

Когда я наконец заговорил, мой голос казался чужим мне самому.

— Все эдема руэ — одна семья, — объяснил я. — Единый круг. Неважно, что некоторые из нас не знакомы друг с другом, все равно мы все семья, все мы близкие. Иначе нам нельзя, мы ведь чужие везде, куда ни приходим. Мы рассеяны по свету, люди нас ненавидят.

У нас есть свои законы. Правила, по которым мы живем. Когда один из нас делает нечто непростительное и непоправимое, если он подвергает опасности честь эдема руэ, его убивают и клеймят разорванным кругом, чтобы показать, что он больше не один из нас. Это бывает редко. Редко возникает нужда.

Я вынул железо из огня и подошел к следующему трупу. Отто. Я прижал подкову к его запястью, вслушиваясь в шипение.

— Это были не эдема руэ. Но они притворялись нами. Они делали такое, чего ни один эдема бы не сделал, и я забочусь о том, чтобы мир знал: они не из нашей семьи. Руэ не делают того, что творили эти люди.

— А как же фургоны? — возразила она. — Как же инструменты?

— Это были не эдема руэ, — твердо повторил я. — Возможно, это были даже не настоящие актеры, просто шайка воров, которые перебили труппу руэ и попытались выдать себя за них.

Крин посмотрела на трупы, потом снова на меня.

— Так ты их убил за то, что они притворялись эдема руэ?

— За то, что они притворялись руэ? Нет.

Я снова положил железо в костер.

— Вот за то, что перебили труппу руэ и украли их фургоны, — да. За то, что они сделали с вами, — да.

— Но если это не руэ… — Крин взглянула на ярко раскрашенные фургоны. — То кто?

— Самому любопытно, — сказал я. Я снова вытащил из огня разорванный круг, подошел к Аллегу и вдавил железо в его кисть.

Фальшивый актер дернулся, взвыл и очнулся.

— Он не мертвый! — взвизгнула Крин.

Я уже успел осмотреть его рану.

— Мертвый, мертвый, — холодно сказал я. — Просто пока еще шевелится.

Я обернулся и посмотрел ему в глаза.

— Ну, Аллег? Как же вам удалось раздобыть два фургона эдема руэ?

— Эдемский ублюдок! — выругался он невнятно, но вызывающе.

— Так и есть, — ответил я. — А вот вы — не руэ. Так как же вы узнали знаки и обычаи моей семьи?

— Как ты догадался? — спросил он. — Мы же знали нужные слова и как руки пожимать. И про воду и вино, и про песни перед ужином. Откуда ты узнал?

— Так вы думали, будто сумеете одурачить меня? — сказал я, чувствуя, как гнев свернулся во мне тугой пружиной. — Это же моя семья! Неужто бы я не догадался? Руэ не делают того, что сделали вы! Руэ не воруют, не похищают девушек.

Аллег тряхнул головой и насмешливо осклабился.

— Как же, все знают, что вы это делаете!

Я взорвался.