Хроника убийцы короля [3 книги]

 — Я точно никакого гнева не чувствую.

Пенте приподняла голову с моей груди и улыбнулась мне лениво и удовлетворенно.

— Ну конечно, — сказала она. — Я же твой гнев забрала. Как же ты можешь его чувствовать?

— А-а… То есть ты гневаешься? — спросил я, в полной уверенности, что чего-то не понимаю.

Пенте расхохоталась и замотала головой. Она расплела свою длинную косу, и ее медово-золотистые волосы ниспадали, обрамляя лицо. От этого она выглядела незнакомкой. Ну, и, наверно, еще оттого, что на ней не было красных наемничьих одежд.

— Да нет, это не такой гнев, другой! Я рада, что получила его.

— Все равно не понимаю, — сказал я. — Должно быть, это нечто, чего варвары не знают. Объясни мне это так, как если бы я был ребенком.

Она посмотрела на меня серьезным взглядом, потом перекатилась на живот, чтобы удобнее было смотреть мне в лицо.

— Этот гнев — не чувство. Это…

Она запнулась и очень мило нахмурилась.

— Это желание. Созидание. Жажда жизни.

Пенте огляделась по сторонам и указала на траву вокруг нас.

— Гнев — это то, что заставляет траву прорываться сквозь землю навстречу солнцу, — сказала она. — Во всем живом есть гнев. Это пламя, которое внушает желание двигаться и расти, делать и созидать.

Она склонила голову набок.

— Это понятно?

— Кажется, да, — сказал я. — А женщины получают гнев от мужчин во время секса?

Она улыбнулась и кивнула.

— Вот почему после этого мужчина чувствует себя усталым. Он отдает часть себя. Он падает. Он засыпает.

Она посмотрела вниз.

— Ну, хотя бы часть его засыпает.

— Ненадолго, — заметил я.

— Это потому, что у тебя хороший гнев, сильный, — гордо сказала она. — Как я и говорила. Я это знаю, потому что забрала часть его. Я вижу, что там есть еще.

— Ну да, есть, — признал я. — Но для чего женщинам гнев?

— Мы его используем, — коротко ответила Пенте. — Вот почему после этого женщина не всегда засыпает, как мужчина. Наоборот, она чувствует себя бодрее. Ей хочется двигаться. Часто ей хочется еще того, что дало ей гнев.

Она опустила голову к моей груди и игриво куснула меня, прижимаясь ко мне обнаженным телом.

Это отвлекало, но отвлекало приятно.

— То есть своего гнева у женщин нет?

Она снова расхохоталась.

— Да нет! Гнев есть во всем. Но женщинам есть куда девать свой гнев. А у мужчин гнева больше, чем они могут пустить в дело, так много, что им это не на пользу.

— Но как может быть слишком много желания жить, расти и творить? — спросил я. — Казалось бы, чем больше — тем лучше!

Пенте покачала головой, откинула волосы за спину.

— Нет. Это как еда. Один обед — хорошо. Два обеда ничем не лучше.

Она снова нахмурилась.

— Нет. Скорее, это как вино. Одна чаша вина — хорошо, две иногда еще лучше, но десять…

Она кивнула с серьезным видом.

— Да, это очень похоже на гнев.