Хроника убийцы короля [3 книги]

— Чтобы враги не увидели их крови?

Одобрение.

— А почему тогда я хожу в белом?

От единственного ответа, который пришел мне в голову, сделалось не по себе.

— Потому что ты не проливаешь крови?

Она слегка кивнула.

— И еще потому, что, если враг прольет мою кровь, вид моей крови будет его законной наградой.

Меня охватила тревога, но я изо всех сил старался продемонстрировать подобающую адемскую сдержанность. После приличествующей случаю вежливой паузы я спросил:

— Что будет с Темпи?

— Это еще предстоит выяснить.

Она сделала жест, близкий к раздражению, потом спросила:

— Отчего ты не беспокоишься о себе?

— Я больше беспокоюсь о Темпи.

Меч-дерево выписывало сложные узоры на ветру. Это выглядело почти завораживающе.

— Далеко ли ты продвинулся в своем обучении? — спросила Шехин.

— Я изучал кетан в течение месяца.

Она развернулась ко мне лицом и вскинула руки.

— Ты готов?

Я невольно подумал, что она на пятнадцать сантиметров ниже меня и годится мне в бабушки. Да и эта кривая желтая шапка не давала ей выглядеть особенно устрашающей.

— Может быть, — ответил я и тоже вскинул руки.

Шехин медленно принялась наступать, делая ""руки-ножи"". Я ответил ""хватанием дождя"". Потом сделал ""карабкающееся железо"" и ""стремительное проникновение"", но до нее так и не дотянулся. Она слегка ускорила свои движения, сделала ""перемену дыхания"" и одновременно ""выпад вперед"". Первую я остановил ""водяным веером"", а вот второй перехватить не успел. Она коснулась моего бока ниже ребер, потом виска — мягко, как будто прижимала палец к чужим губам.

И что я ни пробовал, ей все было нипочем. Я выполнил ""метание молнии"", но она просто отступила в сторону, даже заблокировать не потрудилась. Раз или два я ощутил прикосновение ткани — мне удалось-таки коснуться ее белой рубахи, — но это было все. Это было все равно что пытаться нанести удар куску болтающейся веревки.

Я стиснул зубы и выполнил ""волнующуюся пшеницу"", ""выжимание сидра"" и ""мать в ручье"", плавно переходя от одного к другому в вихре ударов."

"Как она двигалась! Я никогда не видел ничего подобного. Дело не в том, что она была стремительна, — она была стремительна, но суть не в этом. Шехин двигалась идеально. Она не делала двух шагов там, где достаточно одного. Не сдвигалась на десять сантиметров, если было достаточно восьми. Она двигалась, как некое сказочное создание, более плавно и изящно, чем танцующая Фелуриан.

Надеясь застать ее врасплох и показать себя, я принялся двигаться настолько стремительно, насколько смел. Я выполнил ""танцующую деву"", ""ловлю воробьев"", ""пятнадцать волков""…

Шехин сделала один-единственный шаг, идеальный шаг.

— Отчего ты плачешь? — спросила Шехин, выполняя ""падающую цаплю"". — Тебе стыдно? Тебе страшно?

Я поморгал, чтобы очистить глаза.