Хроника убийцы короля [3 книги]

Мой голос был как раскаты грома:

— А откуда мне знать, черт побери?! Можно подумать, я занимался этим прежде!

Она отшатнулась, изумленная таким напором, и ярости у нее поубавилось.

— Что ты имеешь в виду? — смущенно спросила она.

— Это самое! — я неуклюже указал на себя, на нее, на подушки, на беседку, где мы сидели, как будто это все объясняло.

Ее гнев окончательно развеялся: я видел, что до нее начинает доходить.

— Так ты…

— Да, — я потупился, щеки у меня вспыхнули. — Я никогда еще не был с женщиной.

Потом я вскинул голову и уставился ей в глаза, как бы говоря: и только попробуй что-нибудь сказать по этому поводу!"

"Фелуриан немного посидела неподвижно, потом на губах у нее появилась лукавая улыбка.

— Ты рассказываешь мне сказки, мой Квоут.

Я почувствовал, что лицо у меня помрачнело. Нет, я не против, когда меня называют лжецом. Я и есть лжец. Я великолепно умею лгать. Но я терпеть не могу, когда меня называют лжецом, если я говорю чистую правду.

Чем бы ни было вызвано выражение моего лица, похоже, оно ее убедило.

— Но ты был как ласковая летняя гроза! — она стремительно взмахнула рукой. — Как танцор, только вышедший в круг!

Ее глаза озорно сверкнули.

Я это запомнил на будущее, для поднятия самооценки. И ответил слегка уязвленно:

— Ну, я ведь не совсем уж простофиля! Я читал про это в книгах…

Фелуриан захихикала, как ручеек.

— Ты учился этому по книжкам!

Она смотрела так, словно не могла решить, стоит ли принимать меня всерьез. Рассмеялась, умолкла, снова рассмеялась. Я не знал, обижаться или не стоит.

— Ну, ты тоже замечательная! — торопливо сказал я, понимая, что говорю как недавно пришедший гость, делающий хозяйке комплимент по поводу салата. — На самом деле я читал, что…

— Книжки? Книжки! Ты сравниваешь меня с книжками?!

Ее гнев обрушился на меня. Потом, не сделав паузы даже затем, чтобы перевести дух, Фелуриан снова расхохоталась, звонко и радостно. Ее смех звучал дико, точно тявканье лисы, чисто и отчетливо, как птичья трель поутру. Нечеловеческий смех.

Я снова сделал невинное лицо.

— А разве так не всегда бывает?

Я заставлял себя оставаться внешне спокойным, хотя внутренне готовился к очередной вспышке гнева.

Она только выпрямилась.

— Я — Фелуриан!

Она не просто назвала себя. Она торжественно объявила это. Как будто подняла гордое знамя, реющее на ветру.

Я на миг поймал ее взгляд, потом вздохнул и опустил глаза к лютне.

— Прости меня за эту песню. Я не думал тебя оскорбить.

— Она была прекраснее заката! — возразила она так, будто вот-вот разрыдается. — Но… ""приятна и мила""?!

Похоже, это уязвило ее до глубины души.

Я уложил лютню обратно в футляр.

— Прости. Исправить я ее не смогу, пока мне не с кем сравнивать…

Я вздохнул.

— Жалко, хорошая была песня.