Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Ему было противно смотреть на самодовольную, предупредительную улыбку этого человека, на его приторную вежливость, смотреть, как он надевает перчатки, обтягивая каждый палец; неприятно, как он всё время касается Лидии, принимая от нее свертки. Когда Лидия на минуту оставила их одних, Казаков изучающе глянул на Чернова.

— Владимир Константинович! Кроме докладной о пожаре, вы больше ничего не передаете начальнику дороги? — любезным тоном спросил он.

— Я просил бы подбросить нам сена.

— А может быть, вы всё-таки подумаете о предложении…

— Я уже сказал вам: мое нынешнее место меня удовлетворяет, — сухо ответил Чернов.

— Что ж дело ваше, растягивая слова, проговорил Казаков. — Смотрите, не прогадайте…

Чернов не ответил, вынул папиросу, закурил. Отсюда, где он сидел на диване, была видна часть спальни, туалетный столик, лицо Лидии, разгоревшееся, оживленное… Да, она красива. Ей радостно сейчас, что она уезжает. Уезжает на всю зиму. В своей белой пушистой шубке она кажется совсем юной. И Владимир Константинович на мгновение увидел в ней прежнюю Лиду…

Тогда был осенний прохладный вечер. Они вдвоем сидели на маленьком деревянном крылечке. На ней была накинута белая шубка и Лида зябко поводила плечами. И, как всегда, чуть насмешливо, но с какой-то неловкой улыбкой ома тогда сказала:

— Ты, может быть, не поверишь, по я еще никогда не любила.

— А меня? — спросил он, привлекая ее к себе.

Она высвободилась, положила руки ему на плечи и посмотрела прищуренными, смеющимися глазами.

Тебя? Тебя я люблю, как сумасшедшая! — И, засмеявшись, спрятала лицо у него на груди и долго не хотела поднять его."

"А когда ом, с ласковой настойчивостью, откинул ее голову и заглянул ей в глаза, Лида была по-девичьи смущенная и счастливая! Да, тогда они были очень счастливы на том деревянном расшатанном крылечке. С тех пор это ощущение не повторялось никогда. Никогда больше Лидия не говорила, что она любит его, как сумасшедшая, и никогда больше не было у нее такого лица…

Может быть, он сам в этом виноват? Очерствел, привык к их сдержанным, холодноватым отношениям, сам никогда больше не говорил жене нежных слов?..

Лидия вышла из спальни. От нее пахло духами. Все втроем они сошли с крыльца к машине. Чернов снял с шубки прицепившуюся черную нитку и посмотрел на жену долгим, грустным взглядом.

— Тебе не будет холодно? Надела бы пуховый платок.

— Нет! Мне жарко, — возбужденно воскликнула она.

— Не беспокойтесь, Владимир Константинович. Я полностью отвечаю за доставку вашей супруги в целости и сохранности. Можете положиться, — расшаркался Казаков.

Чернов не взглянул в его сторону.

— Садитесь, Лидия Львовна! — раскрыл дверцу Казаков.

— Лида, ты, может быть, забыла что-нибудь в комнатах? — спросил Чернов, посмотрел жене в глаза.