Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Я сейчас все расскажу, — чуть слышно прошептал Бакута, — но слушайте меня внимательно, потому что я сию же минуту должен получить ответ.

Боцман задумчиво потер ладонями колени и, вскинув голову, гордо заявил:

— Хотелось бы мне знать — кто представляет себе, что способен съесть в один прием боцман Иван Бакута, моряк советского торгового флота?

— О-о-о, — откликнулся Мурашев, — кто же не помнит, как вы на «Звезде»...

— Боцман Иван Бакута, — величественно остановил Андрея боцман, — это человек, который играючи съедает буханку хлеба, котел борща или такую миску щей, в какой можно свободно искупать годовалого ребенка.

После этого неожиданного вступления боцман, несколько оживившись, продолжал:

— Однажды, — хотите верьте, хотите нет — в тысяча девятьсот восьмом году в Гамбурге я навел ужас на весь Сан-Пауль, когда на пари выпил бочонок пива и закусил всем, что было в буфете. Впридачу я мог еще слопать хозяйку биргалки. Таков был Иван Бакута. Надо вам сказать, что немец берет кружку пива, сосиски, сигаретку и сидит королем целый вечер. Но разве это дело для русского моряка? И совершенно понятно, что, когда ко мне подошла медхен и поставила на стол одну кружку пива, три сосиски и кружок хлебца, я, конечно, не стерпел издевательств. Я хлопнул бумажником по столу и загремел: «Милостивые государи, если к вам пришел честный русский моряк, то он не потерпит насмешки и не позволит морить себя голодом». Все сидевшие в биргалке поднялись из-за стола. Один из немцев с почтением подходит ко мне и протягивает руку. «Хотите пари?» — предлагает он...

— Боцман, вы что-то хотели спросить у меня, — вставил штурман, воспользовавшись моментом, когда Бакута, проверяя действие своего рассказа, повернулся к Андрею.

— Совершенно верно, — спохватился боцман, — вы уже, я думаю, слыхали, как я выиграл пари и что я съел в буфете этой поганой биргалки. Уверяю вас, теперь мы с этим запасом могли бы плавать еще суток десять.

Простодушный Андрей в восхищении пододвинулся к боцману, но Головин жестом приказал ему не отвлекать Бакуту.

— И вот, — заключил боцман, — для такого человека, как я, это не житье. Я не навожу паники. Я надеюсь, что продержусь не меньше вас, однако я хочу просить у вас, Александр Павлович, честного слова на тот случай, если я раньше всех отдам концы...

— Что с вами? — воскликнул Головин. — Я не узнаю вас, Бакута.

— ...если я отдам концы, — покачивая головой, повторил боцман. — Но... но, Александр Павлович, хотя вы и молодой человек, но я вас считаю настоящим моряком. Александр Павлович, я вам верю, как себе... И вы мне должны дать честное слово.

— В чем? — решительно потребовал штурман. — Говорите же наконец.

Неожиданно Бакута по-ребячьи заморгал глазами и вдруг взмолился;

— Дайте честное слово.