Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вот обещанный мною подарок, — развернул я газету.

— Ух ты! Вот здорово! — Кирюха моментально забыл обо мне и помчался показывать подарок своим дружкам. — Вот, смотрите, что у меня, — услышал я слова Кирюхи.

Тройка ребят внимательно рассматривала ключ и наушники.

Они, конечно, знали их назначение, так как Пуркаев тут же надел наушники и начал «передавать» радиограмму.

— Пи-пи-пи-пи-пи-пь, — услышал я имитацию радиотелеграфных сигналов.

После минутной «передачи» Кирюха сбросил наушники, подбежал ко мне и без предисловий спросил:

— А что тебе подарить?

Я улыбнулся догадливости Кирюхи, развел руками и сказал:

— Сам знаешь.

— Это я мигом. Выпрошу у деда Саватея  самых-самых.

— Для двоих, — крикнул я.

— Ладно, — не сбавляя скорости, ответил Кирюха.

Оставшиеся мальчишки (один — с ключом, другой — с наушниками) подошли ко мне. Их интересовало все: где я познакомился с Пуркаевым, как сделать, чтобы в наушниках был звук, где можно изучить азбуку Морзе и много других, не менее важных, по их мнению, вопросов. Показался Кирюха.

— Красивые черти, но колючие. Пока донес — весь исцарапался. Осторожно. Не исколись и ты, — давал мне наставления Пуркаев.

— Постараюсь. Руку.

Я шел к Хрусталевым и не отрывал взгляда от цветов. Дед Саватей действительно постарался: срезал десять крымских роз и, перед тем, как передать их Кирюхе, наверное, побрызгал их водою. На лепестках роз дрожали, переливаясь всеми цветами радуги, крупные водяные капли. Что связывало деда Саватея с Кирюхой? Об этом я мог только догадываться. Одно для меня было ясно: они крепко дружили. Иначе не объяснишь такую щедрость деда.

Во дворе Хрусталевых я увидел Анну Алексеевну.

— Пропавший без вести матрос, с праздником тебя!

Я также поздравил Анну Алексеевну с праздником Первое мая и вручил ей половину цветов.

— Ну спасибо, матрос, не забыл, значит, и меня. А цветы, цветы-то какие! Маринка! — позвала свою дочь Анна Алексеевна.

На пороге показалась Маринка. Она была в праздничном наряде: легкое, почти воздушное платье облегало фигурку девушки, голубая атласная лента опоясывала голову в виде короны и своими концами пряталась на затылке под густыми прядями волос. А лицо Маринки, казалось, само излучало свет. «Эх, матрос, — мелькнула у меня мысль, — пропала твоя буйная головушка».

— Здравствуй, Маринка. Прошу принять от меня праздничные поздравления и эти цветы.

— Спасибо. Что случилось? — спросила Маринка, имея в виду мое долгое отсутствие.

— Да так. Небольшие служебные неурядицы. Но это, кажется, уже позади.

— Ты обедал? — она впервые обратилась ко мне на «ты».

— Да.

— Посмотри мне в глаза.

Я повиновался и потом тихо сказал:

— Я готов смотреть в них всю жизнь.

Маринка засмеялась и крикнула:

— Мама!

— Прошу тебя, Маринка, мне будет неудобно.