Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 — Шестнадцать?

— Семнадцать, — будто извиняясь, ответил майор.

— А я тридцать седьмой хорошо помню...

— Павел Александрович, неужели у вас сложилось такое мнение, будто за каждым промахом я вижу руку вредителя и готов хватать людей по малейшему подозрению и даже без него?

— Зачем вы так утрируете, Федор Ильич! — с обидой произнес Троян. — Я о другом вам толкую. У чекистов большие заслуги в защите Родины от врагов. Мы гордимся своим старым званием. Сам народ назвал нас мечом революции. Но разве мы с вами, майор Анохин, имеем право забывать, что враги, носившие нашу с вами форму и погоны повыше, чем у нас, кое в чем преуспели, пытаясь запачкать доброе чекистское имя. Эти годы нас многому научили. И в том числе настоящей бдительности. — Полковник поднялся и решительно сказал: — Нет, майор, никаких вызовов академика Лаврентьева. Через несколько, дней у нас будут точные данные, что́ последнее время делал в секретной службе Курт Регль, а мы пока будем продолжать заниматься Шелехом.

— Личное дело Шелеха выглядит безупречно, — проговорил Анохин.

— Анкета — это еще не человек.

— Но у этого человека отличная биография... Сын бедняков. С восьмого года учился во Львове. В революцию бежал к нам. Тридцать лет в заповеднике. В войну партизанил, спас музей... Бежал из-под ареста во время оккупации. Всё точка в точку.

— Одна точка мне кажется заковыкой. Есть старый запрос Академии, — заметил Троян. — У Шелеха не было оригинала диплома.

— Ведь он бежал в 1918 году. Тогда ему было не до диплома.

— Это, конечно, мелочь, — согласился полковник. — Хотя иногда самое сложное начинается с самого простого... Ну что ж, моя «дочь» получит приглашение от подруги из Ялты...

— И поедет во Львов?

— Да, там должны быть какие-то следы Шелеха, — подтвердил Троян.

...Следующее утро застало полковника Трояна в Южноморском музее, в зале, у входа в который висит табличка: «Южноморск в дни Великой Отечественной воины 1941—1945 гг.» Павел Александрович остановился перед большим стендом. В углу его, за стеклом, выставлено объявление с портретом Шелеха в центре. На желтой афишной бумаге черными буквами набрано:

«Пять тысяч марок тому, кто обнаружит бежавшего двенадцатого ноября сего года из-под ареста врага нового порядка Остапа Шелеха».

Направляясь к выходу через анфиладу музейных залов. Троян повторял про себя:

— Двенадцатого ноября...

— Товарищ полковник, все дела южноморской комендатуры за ноябрь сорок третьего года просмотрены, — докладывал Анохин через несколько дней Трояну.

— И никаких подробностей побега?

— Ничего.

— А то, что я просил, разыскали?

— Есть корешки путевок шоферам немецкой комендатуры. Несколько нарядов на утро и полдень двенадцатого ноября.

— Это не то.