Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Оказалось, что на этот раз моей работой заинтересовался Лев Яковлевич.

— А ну дай я.

— Попробуй, может, понравится.

Лев Яковлевич взял лом и принялся ковырять спрессованный временем нанос.

— Ты возьми рукавицы, а то пузыри натрешь, — посоветовал я ему.

Танчук ковырнул еще пару раз, а потом отставил в мою сторону лом и сказал:

— Валяй дальше. У тебя это лучше получается.

Мы оба рассмеялись, так как хорошо поняли друг друга.

— Так и быть. Я расчищу этот подход, но потом, дорогой Лев Яковлевич, всем нам придется строго выполнять свою норму.

— Потом, как говорит уважаемый нами Музыченко, побачымо.

Сейчас Льву Яковлевичу бесполезно внушать какую-либо мысль о необходимости быстрейшего окончания работ по очистке траншеи. Также бесполезно призывать его сейчас же самому взяться за эту работу. Его нужно заставлять работать.

Приступая к расчистке подхода к южному концу траншеи, я не был до конца уверен в том, что и с этой стороны откроется такая же картина поперечного сечения рва, какая была обнаружена Сугако. Поэтому я задал Танчуку вопрос:

— Лев Яковлевич, ты видел с той стороны, что там когда-то была траншея?

— Что за вопрос, — это форма утвердительного ответа Танчука.

— А как ты думаешь, здесь будет то же самое, когда я закончу расчистку, или нет?

— Это надо обмозговать, — ответил явно заинтересованный Лев Яковлевич.

Он взял кирку, пошел к северному концу траншеи и начал что-то измерять. Закончив свои расчеты, он вернулся и сказал:

— Два метра двадцать сантиметров.

— Что это значит, Лев Яковлевич?

— А это значит то, что значит, — ответил загадкой Танчук и принялся за такие же измерения на южной стороне. Вначале он продолбил в радиальном направлении неглубокую бороздку в том месте, где по расчетам должна быть засыпанная траншея, а потом, после повторных измерений, намеченную бороздку углубил.

— А ну иди теперь сюда, — пригласил меня Лев Яковлевич. — Смотри и думай.

Я подошел к Танчуку и внимательно посмотрел на бороздку. В ней явственно обозначился участок, более глубокий и по длине соответствующий ширине предполагаемой траншеи. За пределами этого участка борозда еле намечалась. Видно было, что там был сплошной гранит.

— Ну и что ты теперь скажешь? Что у Танчука на плечах?

— Лев Яковлевич, у тебя же министерская голова! — воскликнул я.

— Мне об этом говорил еще два года назад сам дядя. А дядя, между прочим, всегда говорит дело. Ему можно верить.

— Слушай, Лев Яковлевич, раз у тебя такая светлая голова, — похвалил я его, — придумай что-нибудь такое, чтобы можно было и траншею отрыть, и мозолей на руках поменьше заработать. Можно, конечно, выполнить дело и так, но лучше, если оно делается с головой. А еще лучше, если оно делается с хорошей головой.

— Ты, я вижу, тоже говоришь дело, — засмеялся Танчук.