Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Ну что ж, поехали, — сказал Сергей Иванович, выходя из ворот.

Началась веселая суматоха посадки. Лаврентьев пригласил Шелеха к себе в машину. Сокол села в автобус.

— Вам, кажется, приготовлено место в «Победе», — сказала Оксана. Из открытого окна она видела, как Коля стал на подножку автобуса.

— Весьма возможно. — Малыгин оглянулся назад. В это время раздался голос Ляли:

— Коля, идите к нам!

Гордо взглянув на пассажиров автобуса, Малыгин направился к автомобилю Тургиных.

Павел Александрович, отдав Ляле свой пиджак, сел за руль.

Дорога была прямая, асфальтированная. Тургин спокойно вел свою «Победу», не прислушиваясь к голосам сидящих сзади и поглощенный своими мыслями.

Уже три недели Павел Александрович занимался событиями, связанными с загадочным происшествием в склепе эосского некрополя. Давняя история с короной пролила свет на происхождение расписки. Но поиски «белой бабочки» пока ни к чему не привели.

На последнем допросе Трофим Куцый дал важные показания: не то в сорок втором, не то в сорок третьем году его привезли к коменданту Южноморска Реглю. Комендант совершенно недвусмысленно намекнул ему, что знает историю исчезновения Хомяка, и велел подписать какую-то бумагу. Больше Регль его не трогал. Остальное уже произошло совсем недавно. Куцый так рассказал об этом:

«За все годы ничего не было. А в нынешнем мае прибыл один от бывшего коменданта Регля. Говорит, жди человека с белой бабочкой... А кто он? Чего не знаю, сказать не могу»...

Машина въехала в Южноморск. Необходимость следить за дорогой отвлекла Павла Александровича от его мыслей.

На площади перед Зеленым театром в три длинных ряда выстроились автобусы, легковые машины, грузовики. Археологи поставили свои машины с краю и шумной гурьбой пошли занимать места.

Южноморский летний театр лежал в глубокой чаше, окруженный зеленью парка. Сверху к эстраде ступеньками сходили тридцать пять рядов. Сегодня не было свободных мест."

"Оркестранты уже сидели за пультами. Нестройно, будто прерванными на полуслове фразами, перекликались между собой скрипки, виолончели, контрабасы.

Снизу и сверху почти одновременно зааплодировали ряды. У сильно освещенного края рампы появился дирижер.

Павел Александрович поймал себя на том, что его взгляд прикован не к лицу музыканта, тонкому и вдохновенному, а к его костюму. На дирижере был обычный черный концертный фрак, который, казалось Трояну, еще больше подчеркивал белизну его галстука в виде бабочки.

При стихающих аплодисментах в ушах Трояна зазвучал глухой старческий голос:

«Говорит, жди человека с белой бабочкой... А кто он?»

Троян провел рукой по лицу, как бы отгоняя навязчивую мысль. Голос Куцего исчез.