Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Регль саркастически улыбнулся:

— Плакать — и отрицать, что греки принесли культуру в Эос и другие колонии.

— Разве я отрицаю! — уже едва сдерживая себя, воскликнул Сергей Иванович. — Но, копая Эос, я хочу установить, что заставляло древних эллинов покидать родные места, рискуя жизнью плыть за море и поселяться на чужих берегах. Что вы на это ответите, дорогой профессор? Как говорил Шиллер, der langen Rede kurzer Sinn[28].

— Извольте. — Регль наконец раскурил сигару. — Национальное честолюбие эллинов.

— Общие слова, — буркнул Лаврентьев.

— Могу расшифровать... Священная миссия верных служителей культа Аполлона. Новизна мест... Радость удач... Неистощимое стремление проникать вдаль, втягивать в орбиту эллинского мира далекие берега с неведомым населением...

Лаврентьев досадливо поморщился:

— Я был бы смешон, отрицая духовные факторы. Но не это причины. Эллины шли за зерном и мясом, за рыбой и рабами. И они получали их в Эосе в обмен на свои товары. Значит, скифское общество уже было зрелым. Воленс-ноленс, перед судом истории действительны только факты. И то, что я нахожу и Эосе, меня еще раз убеждает — вы заблуждаетесь, мой уважаемый оппонент.

— К счастью, я в хорошей компании: Рашетт... Мейер... Курциус... Светила науки.

— К сожалению, — уже совершенно спокойно отвечал Сергей Иванович, — эти светила писали о давней греческой колонизации, а имели в виду оправдание современной.

— Нет, дорогой мой гость, — замахал рукой Регль, — это уже не наука, а политика. Увольте! Никогда ею не занимался.

Лаврентьев собрался возразить, но ему помешал настойчивый звонок телефона. На этот раз он был услышан. Профессор извинился и вышел в соседнюю комнату.

Вскоре он появился на пороге кабинета, держа трубку на длинном шнуре и продолжая разговор.

— Более удобный случай трудно найти. У меня теперь в гостях наш русский коллега Лаврентьев, большой знаток античных и скифских памятников. Надеюсь, он не откажется от участия в экспертизе. Герр директор, завтра мы у вас будем.

Повесив трубку. Регль немного помолчал и, предвкушая эффект от сообщения, которое он сейчас сделает, обратился к Лаврентьеву:

— Дорогой друг, я узнал сейчас необычайную новость. Наш королевский музей приобретает тиару Пилура.

Лаврентьев вскочил:"

"— Как Пилура? Откуда?

— Представьте себе, она найдена на юге России.

— А попала в Берлин?

— Герр Лаврентьев, не все ли равно, где хранится находка?

— Не все равно, — резко ответил Лаврентьев. — Как ученый я, конечно, очень рад находке, но как русский человек — глубоко огорчен.

Заметка в старой газете

В петербургских парках смолкали соловьи. Наступало летнее затишье птиц. На жасминных кустах набухали почки. Воздух, казалось, был настоен на душистой ночной фиалке. Но вечера еще были прохладные.