Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

 — Ну, я буду уху варить… Пора уже завтракать…

— Примите меня в долю, — попросил Белявин.

— Пожалуйста…

Пока Здравников чистил рыбу и разжигал костер, Николай достал из своего вещевого мешка консервы, хлеб, бутылку вина и пластмассовый походный стаканчик.

— Давайте закусим! — предложил он. — Когда еще уха будет… И выпить есть у меня…

Хмурое лицо Здравникова посветлело и он уже приветливо взглянул на собеседника.

— Я, собственно говоря, не пью сейчас… Разве только за компанию…

Они выпили по стаканчику вина и некоторое время с аппетитом уничтожали консервы.

— Вы связист, товарищ лейтенант? — вдруг спросил Здравников.

— Да! — внутренне настораживаясь, ответил Белявин — Специалист по радиосвязи.

— Когда-то я тоже мечтал стать радистом, — вздохнул Виталий. — Приемники в школе строил… Да вот ничего не вышло…

— Почему?

Брови Здравникова сурово сдвинулись, в глазах промелькнуло выражение искренней, глубокой душевной боли.

— Война помешала, — сдержанно ответил он.

— Да ведь во время войны радисты особенно были нужны. Почему же вы не учились?

Лицо Здравникова передернулось, большая рука с хрустом переломила сухую ветку."

"— Где же там мне было учиться… Я родился и рос в Волковыске… Есть такой городок в Западной Белоруссии. Его фашисты в первые же дни войны захватили Отец мой железнодорожным машинистом был. Он отказался служить немцам и его на семафоре повесили. А мать пьяный эсэсовец застрелил. — Голос Здравникова дрожал от сдерживаемой боли. — Мне тогда всего десять лет было. Помню — я несколько дней ходил на станцию, все смотрел на отца. А он висел черный, страшный, словно чужой… А по городку фашисты разгуливают — пьяные, наглые… Если бы я тогда только мог, если бы было оружие — я бы себя не пожалел, а до последней пули дрался бы…

Белявину показалось, что в глазах Здравникова мелькнули слезы. Но Виталий опустил голову и судорожно вздохнул.

— Ну, а дальше что с вами было?

— Дальше? Дальше совсем нехорошо получилось. С голоду пристал я к компании таких же сирот-огольцов. Стали промышлять мы и кормиться тем, что где плохо лежит. Крали и у своих, и у немцев… К концу войны я квалифицированным домушником стал… Несколько раз думал завязать, кончить с этим делом… Да разве кончишь, если привык к легкому хлебу и десятки веревочек тебя с блатным миром связывают… Так и шел по скользкой дорожке, пока не погорел. Дали мне срок. Отбыл год, потом освободили. Теперь вот твердо решил покончить с этим делом. В экспедиции работаю…

«Нет! Этот человек не может быть предателем!» — решил Белявин.

— Так ваше время еще не ушло, товарищ Здравников! — с искренним сочувствием воскликнул он. — Учитесь. И станете радистом.

— Кто же меня теперь учить будет?..