Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Десять лет как будто имел… Освобожден досрочно, за хорошую работу… О своих воровских делах говорить стесняется — видать, совесть проснулась у парня. Я говорил Алексею Павловичу, что брать такого не стоит, а он меня укорил: «Что было — то прошло, человек работать хочет, и мы ему помочь обязаны…»"

"— Ну что же, Алексей Павлович правильно решил… такого человека нельзя отталкивать…

Профессор достал из рюкзака книги. Его тонкие пальцы осторожно разглаживали чуть смятые обложки и листки.

— Нашли уже что-нибудь новенькое, Григорий Сидорович?

Пелипенко раскурил трубку.

— Нашли, Тихон Тихонович… У истоков Псехи развалины имеются… Адыги говорят, что это аул нартов — волшебных богатырей. И еще пещера есть одна, а в ней каменный крест вырублен…

— Каменный крест? — заинтересовался профессор.

— Да! Сейчас там Алексей Павлович и студент копаются.

— Надо будет и мне там побывать. Как только наладим здесь работы, обязательно туда схожу…

— Да я думаю, что и Алексей Павлович там не даст маху. Человек, видать, старательный, опытный…

— Конечно… Мы с ним уже работали в одной экспедиции. А все же побывать там хочется… Памятники древнего христианства на адыгейской земле — это очень интересно…

Пелипенко зачем-то вновь зажег спичку и поднес ее к горящей трубке.

— Так вы, Тихон Тихонович, уже, значит, знакомы с Алексеем Павловичем? — улыбнулся он. — А я думал, что вы еще и невидали друг друга! Один — из Ленинграда, другой — из Москвы.

— Встречались, и не раз…

Профессор складывал книги в аккуратные стопочки.

— Та-ак! — протянул Пелипенко. — Ну, а о вашем сынке, Тихон Тихонович, так ничего и не известно?

Руки Качемасова дрогнули, и несколько книг упало на землю. Надя возмущенно посмотрела на проводника, но его темно-коричневое, морщинистое лицо было непроницаемым. Профессор нагнулся, поднял книги и бережно положил их на столик.

— Так ничего и не известно, Григорий Сидорович, — подавив вздох, ответил он.

— Я это потому спрашиваю, Тихон Тихонович, что я письмишко вашего сынка нашел, вы его в прошлом году в палатке утеряли… Я после вашего отъезда стал матрац трусить, а оно и выпало…

— Где? Где оно, Григорий Сидорович? — сдавленным голосом выкрикнул профессор, резко повернувшись к проводнику.

— Здесь, со мною! — Пелипенко вынул из кармана брюк потертый бумажник и вытащил из него ветхий, стертый по сгибу лист.

Профессор жадно схватил этот лист, поднес к глазам и, словно обессилев, опустился на койку. Сутулящийся, с потухшим взглядом, он показался Наде как-то сразу одряхлевшим.

— Оно! Оно! — хриплым голосом проговорил профессор, бережно разворачивая письмо.

— Знамо, оно! — сказал Пелипенко.