Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

– Как-то близко принял я к сердцу горе Ильи Лукича… То сына убили, а недавно дочь умерла – такое перенести нелегко…

Майя утирала повлажневшие глаза.

– Я от всей души его жалею… и Симон – тоже…

Христофоров резко махнул рукой, произнес с горечью:

– Все мы жалеем на словах. А вот на деле что получается? Сидим, выпиваем, а там старый человек убивается… Рассказал он мне давеча: на Асмик смерть приемной матери подействовала страшно, сны ей какие-то снятся, мерещится всякая чепуха… Ей бы старика поддержать, а тут ее поддерживать надо.

– Асмик – подруга моей жены, – заметил Аракелян.

– Да? Вот видите, друзья, нехорошо получается. Ну, выпьем, Симон, еще по одной – за такого труженика, как вы, можно. – Снова выпили, закусили.

– Ему много нельзя, – Майя с беспокойством посмотрела на мужа.

– А мы больше и не будем, все, – Христофоров развел руками. – Мне, право, неудобно: там горе у хороших людей, а мы тут… Послушайте, Симон, разве мы с вами не можем управиться одни? Пусть бы ваша супруга пошла к подруге. Честное слово, не могу чужого горя видеть.

– Товарищ прав, – обратился Аракелян к жене, – иди к Асмик. Только возьми с собой ребенка.

– Хорошо, – согласилась молодая женщина, – я через часок вернусь.

– А вы не спешите, – засмеялся Христофоров, – мы из-за стола не скоро встанем.

Взяв ребенка, Майя ушла.

– Ну, по последней, – предложил инспектор. Появилась новая бутылка «Столичной».

Опять пошли в ход стаканы. Аракелян хмелел.

– Нежная у вас душа, полковник, – сказал он с каким-то странным выражением в голосе.

– Возможно, – Христофоров отставил стакан в сторону, закурил, хмуро усмехнулся. – Вообще-то я тоже иногда чувствовать могу. Мне, например, показалось, что вам хотелось со мной о чем-то поговорить, но при жене вы этого сделать не можете. Пришлось выпроводить вашу супругу. Теперь вы, Симон, получили свободу действий, не теряйте времени. Я вас слушаю.

Аракелян в изумлении откинулся на спинку стула:

– Как вы могли догадаться? – язык у него слегка заплетался.

– Я же не слепой, вижу, – сидите и мучаетесь.

– Оттого Майя и не хочет, чтобы я пил… Как только выпью, так и начинает меня… – сказал Аракелян с тоской.

Христофоров налил еще водки.

– Выпейте и успокойтесь, – участливо произнес он. – Со мной можете быть до конца откровенным, не бойтесь.

– А я и не боюсь ничего, – хозяин отодвинул от себя опять опустевший стакан. – Ну, хватит, больше – ни капли.

– Правильно, – одобрил гость, – давайте лучше побеседуем.

– Тяжело мне, ох, тяжело, джан… – Аракелян пьяно покрутил головой.

– Вижу, Симон… Отчего бы это?

– Ты вот чужой человек, а видишь, – с надрывом продолжал Аракелян, – а Майя – жена, а ни черта-то толком не понимает.