Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вы, наверное, и до сих пор с удовольствием вспоминаете о веселых днях, проведенных вами с гауптштурмфюрером Крафтом: не проходило дня, чтобы ваш возлюбленный не уничтожал заключенных. Помните – играл оркестр из заключенных поляков, евреев, русских, над залитой кровью землей разносились звуки Штрауса и под эту музыку вешали людей? А рядом в обнимку с гауптштурмфюрером стояла молоденькая женщина, его жена, выдававшая себя за польку, – это были вы.

– Ложь! Все это ложь! – вскрикнула арестованная. – Вы не имеете права верить клевете моих врагов. Я помню, как они возненавидели меня, – им казалось, что там, в отряде, я отняла у них любимого руководителя, они нашептывали на меня Яну, говорили ему разные гнусности обо мне…

– Не надо мелодрам, – сказал полковник Соколов. – Вы же понимаете: я не стал бы говорить об этом, если бы не располагал абсолютно достоверными документами. Так-то, Инга Мейер.

– Я не предавала его! – напряженно произнесла она. – Кто может свидетельствовать против меня? – Должно быть, она переменила тактику. – У вас нет свидетелей…

– У нас есть свидетель вашего предательства, – прервал ее Соколов.

– Где он?

– Он здесь, – спокойно сказал полковник, подвигая к себе папку с бумагами.

Она делано рассмеялась.

– Очередной донос все тех же моих недоброжелателей?

– Нет, – Соколов медленно покачал головой.

– Так кто же он? – в нетерпении вырвалось у нее.

– Ваш муж, обманутый и преданный вами «Железный Ян». – Полковник протянул ей фотокопию документа. Она в ужасе отшатнулась. – Да, да, ему удалось перед самой казнью переслать товарищам в отряд письмо, – оно у меня в сейфе, – в котором он сообщил и о том, кто вы в действительности, и о том, что его и других партизан предали на смерть и мучения вы, Инга Мейер, подосланная к ним под видом польской патриотки Ядвиги Лещинской. Ян рассказывает в своем письме о том, как тогда, в гестапо, вы окончательно сбросили маску, – ведь вы были уверены, что об этом никто не узнает и к ответу вас не призовут. Ян имел неосторожность полюбить вас и погиб, но в своем предсмертном письме он просил разыскать вас и наказать – смертью за смерть. Вот оно, это письмо, что же вы не читаете его?

– Нет, нет. – она съежилась в кресле, как от страшного удара. – Если то, о чем вы говорили, правда, за это меня могут судить только в Польше…

– Почему? Вы же не полька, а немка. И подданная вы не Польской республики, а Советского Союза. Но в данном случае я не хочу определять, кто именно должен судить вас за прошлые преступления, пока я говорил об этом исключительно с целью подвести черту под вашей биографией, – вы должны понять, что пытаться морочить нас ни к чему, мы знаем, кто вы.

– Чего вы хотите от меня? – она пыталась успокоиться, прийти в себя.